Приемлемость доказательств

У Суда очень либеральное отношение к приемлемости доказательств; он применяет систему свободной оценки доказательств,¹ и поэтому ни одно из доказательств не является неприемлемым и все свидетели могут давать показания.

Суд прояснил данный подход в постановлении по делу Ireland v. the United Kingdom, указав, что он:

«связан Конвенцией или общими принципами работы международных органов урегулирования споров и жесткими правилами в отношении доказательств. Для того чтобы удовлетворить собственные требования, Суд имеет право полагаться на доказательства любого вида, в том числе, на те, которые он считает имеющими отношение к делу, т.е. на документы или показания, представленные правительствами, независимо от того, являются ли они ответчиками или заявителями, или на показания, полученные от правительственных учреждений или официальных лиц».²

Более того:

«Суд, являясь разработчиком собственной процедуры и своих собственных правил… пользуется полной свободой по оценке не только приемлемости и относимости доказательств, но и в отношении возможной значимости каждого рассматриваемого им доказательства».³

Этот либеральный подход Суда к приемлемости доказательств является неизбежным, так как по многим делам о нарушениях прав человека существует вполне понятный недостаток прямых доказательств. Более того, для международного суда, расположенного вдалеке от места происшествия, при оценке прямых доказательств возникают неизбежные трудности, и поэтому его решения должны приниматься на основании представленных сторонами доказательств. Ниже производится обзор прецедентного права институтов Конвенции в отношении видов доказательств, которые признаются особо важными по делам о дурном обращении.

11.4.1 Медицинские доказательства

Если обвинения в дурном обращении оспариваются, выводы медицинских осмотров представляют собой наиболее объективные и убедительные доказательства.⁴ В связи с этим заявители должны учитывать, что имеющим наибольшее значение видом медицинских доказательств являются доказательства, полученные незамедлительно или вскоре после дурного обращения с заявителем, и подтверждающие его обвинения. На практике это обычно означает, что медицинские доказательства должны быть получены после освобождения заявителя из-под стражи, так как дурное обращение чаще всего происходит именно там. Это соответствует тому, что для того, чтобы добиться успеха по делу о нарушении Статьи 3, заявителю необходимо установить прямую причинно-следственную связь между полученными повреждениями и фактом пребывания под контролем государства. Поэтому, чем дольше заявитель ожидает оказания медицинской помощи, тем сложнее будет доказать то, что повреждения были получены во время нахождения под стражей или связаны с ним. Если заявителю удалось установить то, что его или ее повреждения были получены во время нахождения под стражей в руках государства, тогда бремя доказывания по опровержению обвинений или доказыванию того, что применение силы было обоснованным и пропорциональным при рассматриваемых обстоятельствах переходит на государство-ответчика. Более того, для демонстрации того, что внутренние средства правовой защиты исчерпаны, также очень важно, чтобы заявитель как можно скорее после происшедшего, при обращении с жалобой к властям, поделился с ними этими доказательствами. Эти вопросы рассматриваются ниже, при обзоре прецедентного права Суда.

Как указывалось выше, наиболее значимым медицинским доказательством является медицинское заключение, составленное сразу же по окончании периода нахождения под стражей, в течение которого лицо подвергалось дурному обращению. Однако по некоторым делам у заявителей может не быть возможности пройти медицинский осмотр после освобождения. Более того, могут возникнуть проблемы, связанные с составлением медицинского заключения во время нахождения лица под стражей. Например, если медицинский осмотр заявителя проводился в присутствии полицейских, то заявитель мог быть слишком запуган, чтобы проинформировать врача о степени или происхождении полученных им повреждений. Медицинские осмотры и врачебные заключения, составленные в ходе таких осмотров, иногда могут быть очень краткими и поэтому неспособными подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя о дурном обращении.⁵ Например, по делу Elçi and Others v. Turkey Суд отметил, что «коллективные медицинские осмотры заявителей перед доставкой к прокурору могут быть описаны только как беглые и поверхностные … Поэтому Суд не придает им большого значения».⁶

В этом контексте может быть полезным свериться со Стандартами Содержания под Стражей в Полиции, подготовленными ЕКПП, соответствующие части которых предусматривают следующее:

«В отношении медицинского осмотра находящихся под стражей в полиции лиц, такие осмотры должны проводиться вне пределов слышимости, и по возможности, видимости, полицейских. Далее, результаты каждого осмотра, наряду с соответствующими показаниями задержанного и выводами врача, должны быть формально записаны врачом, и доступны задержанному и его адвокату».⁷

При рассмотрении обвинений в дурном обращении, Суд принимает во внимание указанные стандарты. Например, по делу Akkoç v. Turkey заявительница утверждала, что подверглась дурному обращению во время нахождения в полиции. Она утверждала, что подвергалась погружениям в холодную и горячую воду, электрическому шоку и ударам в лицо. После освобождения, ее вместе с 16-тью другими задержанными доставили к врачу, который указал в «медицинском заключении», что они не пострадали от физического воздействия. Через несколько дней после освобождения заявительница была осмотрена в одном из университетов, где после рентгена головы у нее был выявлен перелом подбородка. Комиссия, после проведения в Турции слушания по установлению фактических обстоятельств дела, заслушав свидетелей того, в каком состоянии заявительница находилась после освобождения из-под стражи, пришла к выводу, что она действительно была подвергнута описанному ею в формуляре жалобы обращению. Этот вывод был подтвержден Судом, который установил нарушение Статьи 3. В своем постановлении по этому делу Суд указал на следующее:

«Суд также поддерживает комментарии, выраженные Комиссией относительно важности независимого и тщательного осмотра лиц при освобождении из-под стражи. Европейский Комитет по Предотвращению Пыток (ЕКПП) также подчеркнул, что надлежащие медицинские осмотры являются важнейшей гарантией против дурного обращения во время задержания. Такие осмотры должны проводиться квалифицированным врачом, без присутствия сотрудника полиции, и заключение по результатам осмотра должно содержать не только подробности выявленных повреждений, но и пояснения пациента об их происхождении. Кроме того, оно должно отражать мнение врача о том, соответствуют ли повреждения данным объяснениям. Практика беглых и поверхностных осмотров, продемонстрированная по данному делу, подрывает эффективность и надежность такой гарантии».⁸

Отсутствие медицинских доказательств по делам о дурном обращении не обязательно означает, что заявитель не сможет доказать выдвинутые им обвинения в дурном обращении. Как было указано Комиссией по делу Çakıcı v. Turkey, по делам о непризнанных задержаниях и исчезновениях вряд ли можно ожидать наличия независимых, объективных медицинских доказательств или показаний свидетелей. Поэтому требовать их в качестве предпосылки для установления нарушения Статьи 3 означало бы подорвать защиту, предусмотренную данной нормой.⁹ Аналогичным образом, по делу Tekin v. Turkey Суд отметил, что:

«как отметило Правительство, заявитель действительно не смог предоставить никаких независимых доказательств, таких как медицинские заключения, которые бы подтверждали выдвинутые им обвинения в дурном обращении,. Однако в данном отношении Суд отмечает, что власти государства не предприняли никаких мер для обеспечения того, чтобы г-н Текин был осмотрен врачом во время его нахождения под стражей или после освобождения, несмотря на тот факт, что он жаловался на дурное обращение прокурору … на котором лежала предусмотренная турецким законодательством обязанность по проверке его жалобы».¹⁰

По обоим делам Суд установил, что утверждения заявителей о дурном обращении были обоснованными. Однако свое решение по делу Суд принял на основании доказательств, полученных Комиссией по время слушания по установлению фактических обстоятельств дела в Турции, во время которого были допрошены заявители и ряд очевидцев.¹¹ Отсутствие медицинских доказательств полученных незамедлительно после нахождения под стражей может, таким образом, быть компенсировано получением доказательств in situ (на месте). Однако, как указывалось выше, Суд проводит слушания по установлению фактических обстоятельств только по очень небольшому числу дел, и по указанной причине заявителям следует получить независимое медицинское заключение как можно скорее после освобождения из-под стражи.

Доказательственная ценность независимых медицинских заключений увеличивается, если данные заключения были представлены вниманию местных властей. Представление доказательств вниманию местных властей также чрезвычайно важно для выполнения требования об исчерпании внутренних средств правовой защиты. Например, по делу Dizman v. Turkey заявителя увели из кафе сотрудники полиции в гражданской форме одежды, и подвергли его дурному обращению на заброшенном поле. После этого его освободили, и он был доставлен родственниками в больницу в тот же день. Медицинский осмотр и сделанный рентген показали, что у него была сломана челюсть, и что ему была необходима операция. На следующий день заявитель предоставил снимки рентгена вниманию прокурора и сделал официальное заявление о дурном обращении. В ответ прокурор направил заявителя в Управление Судебно-Медицинской Экспертизы, где тот получил другое заключение, подтверждающее перелом челюсти. Сотрудники полиции были в последствии привлечены к уголовной ответственности, но оправданы в суде из-за отсутствия доказательств, в частности, того, что медицинское заключение было получено через два дня после рассматриваемых событий. Страсбургский Суд посчитал, что утверждения заявителя о дурном обращении были правдивы. Суд отметил, что ни Правительство государства-ответчика, ни другой местный орган власти для проверки обоснованности жалоб не связались с больницей, в которой по утверждениям заявителя, его осмотрели и сделали ему рентген сразу после освобождения.¹²

Аналогичным образом, по делу Balogh v. Hungary заявитель утверждал, что его избили в полиции в ходе допроса. Однако медицинский осмотр заявителя был проведен по прошествии двух дней с момента его освобождения. Он утверждал, что:

«до данного инцидента у него не было опыта общения с полицией или другими властями. Таким образом, ему не было известно о важности незамедлительного контакта официальных лиц с жалобой о полученных повреждениях. Несмотря на то, что полученные им повреждение требовали срочной медицинской помощи, после происшедшего заявитель испытывал чувство стыда и унижения, и, не имея информации о населенных пунктах, через которые он добирался домой, он не обращался за медицинской помощью до самого возвращения в родной город. Однако при этом он страдал от постоянной боли из-за серьезности нанесенных ему повреждений».¹³

Со своей стороны, Правительство государства-ответчика, указало, что «в связи с запоздалостью действий заявителя по обращению за медицинской помощью,…медицинский эксперт… не смог с точностью определить, были ли повреждения заявителя нанесены до, во время или после его допроса».¹⁴ Суд отклонил доводы Правительства и указал, что:

«после допроса в полиции 9 августа 1995 года, заявитель, по словам его четырех попутчиков, вышел из полицейского участка с красным и опухшим лицом. Все указанные свидетели подтвердили аналогичным образом, что его, должно быть, избили…Верно, то, что заявитель не обратился за медицинской помощью вечером того же дня или на следующий день, и прежде чем сделать это, прождал до 11 августа 1995 года. Однако в виду того факта, что заявитель незамедлительно обратился за медицинской помощью по прибытии в свой родной город, Суд не желает придавать решающее значение данной отсрочке, которая, в любом случае, не может считаться настолько значительной, чтобы подорвать его жалобу по Статье 3».¹⁵

Данное дело демонстрирует, что независимые медицинские заключения, подтверждаемые показаниями свидетелей, имеют еще большее доказательственное значение.

Более того, до того, как принять во внимание медицинское заключение, полученное через некоторое время после освобождения, Суд рассмотрит последовательность утверждений заявителя. От заявителя ожидается, что он сможет описать, с определенной степенью точности, причинно-следственную связь между медицинским заключением и дурным обращением. Это проиллюстрировано по делу Gurepka v. Ukraine, в котором заявитель для демонстрации негативного эффекта ареста для его здоровья, представил в Суд медицинское заключение, составленное через шесть дней после освобождения из-под стражи,. Суд отклонил его утверждения как явно необоснованные, указав:

«что касается жалоб заявителя на содержание под стражей в холодной камере и связанных с этим проблемах со здоровьем, Суд находит, что заявитель не продемонстрировал, что оспариваемое обращение, сформулированное заявителем только общими фразами, достигло минимального уровня жестокости, предусмотренного Статьей 3 Конвенции, в частности, при отсутствии каких-либо медицинских или других доказательств….Предоставленная заявителем справка о выдаче ему больничного листа от 7 декабря 1998 года, т.е. через шесть дней после освобождения, не представляет собой достаточного доказательства наличия причинно-следственной связи между состоянием его здоровья и заявленным им дурным обращением».¹⁶

При возможности, медицинские доказательства, полученные от учреждений, специализирующихся на установлении и лечении дурного обращения, также должны представляться в Суд в поддержку обвинений в дурном обращении.¹⁷

Однако, как указано выше, Суд требует, чтобы такие доказательства были вначале представлены вниманию национальных властей, для того, чтобы дать им возможность провести расследование обвинений в дурном обращении. Если данное требование не выполнено, то это может привести к тому, что жалоба будет признана неприемлемой в связи с не исчерпанием внутренних средств правовой защиты. Такая ситуация может быть проиллюстрирована постановлением по делу Saraç v. Turkey в котором заявительница утверждала, что во время нахождения под стражей в полиции, ее подвешивали за руки и периодически били по голове дубинками до потери сознания, после чего ее ступни прижигали сигаретами. Она утверждала, что после этого ее дважды изнасиловали при помощи дубинки, перевезли на машине в изолированное место и бросили. Через 13 дней после описанных событий заявительница обратилась за медицинской помощью в Турецкий Фонд по Правам Человека. Заявительница прошла медицинский осмотр, проводившийся более трех дней в двух разных больницах и Центре Ядерной Медицины в Стамбуле. Данный осмотр включал гинекологические и неврологические тестирования, рентгены, графику грудной клетки, сцинтиграфическое исследование, осмотр отоларингологом и психиатром. После осмотра врачи пришли к выводу, что утверждения заявительницы о дурном обращении, такие как посттравматический стресс, депрессия, следы на ступнях от сигаретных ожогов, и жалобы на боль в тазобедренной области соответствовали медицинским заключениям. Страсбургский Суд, отметив, что ни это заключение, ни другие имеющие отношение к делу доказательства в подтверждение факта дурного обращения не были переданы прокурору, пришел к выводу о том, что заявительница не исчерпала внутренние средства правовой защиты, в нарушение требований Статьи 35 § 1 Конвенции.¹⁸

11.4.2 Свидетели

В соответствии с Правилом 1 Приложения к Регламенту Суда:

«Палата может, среди прочего, пригласить стороны для предоставления документальных доказательств и решить, заслушивать ли в качестве свидетеля, эксперта или в любом другом качестве, любое лицо, чьи доказательства или показания могут помочь в выполнении поставленных перед нею задач».

Кроме непосредственного заслушивания свидетелей, Суд также принимает во внимание информацию, полученную от очевидцев или других лиц, чьи показания могут помочь ей при установлении фактических обстоятельств дела. Естественно, что показания, полученные от таких свидетелей местными властями, будут иметь большее доказательственное значение. Например, по делу Akdeniz v. Turkey Суд принял во внимание обвинения заявительницы в том, что ее сын был задержан и подвергнут дурному обращению солдатами только на основании показаний, полученных прокурором-следователем от ряда очевидцев данных событий. На основании тех же свидетельских показаний прокурор сам пришел к выводу о том, что утверждения заявительницы соответствовали действительности, но не привлек виновных к ответственности.¹⁹

Суд также принимает во внимание показания очевидцев, полученные заявителями, их представителями или неправительственной организацией. Однако такие показания должны подтверждаться другими доказательствами. Более того, так как у сторон имеется возможность подать комментарии или замечания относительного любого поданного другой стороной в Суд документа, Суд может придать большее доказательственное значение незаверенному документу, если его подлинность и точность не оспариваются сторонами. Например, по делу Koku v. Turkey заявитель предоставил в Суд хронологическое описание событий, с детальным описанием убийств и нападений на членов про-Курдской политической партии. Он утверждал, что его брат, не являвшийся членом данной партии, был похищен, и его исчезновение не расследовалось властями. Тело его брата было обнаружено через несколько месяцев после похищения. Суд отметил, что Правительство государства-ответчика не оспаривало правдивость предоставленного заявителем документа. Кроме того, Судом было отмечено, что похищение и исчезновение брата заявителя произошло тогда, когда десятки других активистов той же самой политической партии были похищены, ранены или убиты. Суд также принял во внимание то, что власти не защитили право брата заявителя на жизнь, и установил нарушение Статьи 2 Конвенции.²⁰

11.4.3 Другие доказательства

По делам о дурном обращении, Судом рассматривается широкий спектр доказательств, представленных сторонами или полученных самим Судом. Такие доказательства включают в себя, среди прочего: записи о нахождении под стражей, демонстрирующие, что определенное лицо находилось или не находилось под стражей в определенном месте содержания под стражей; фотографии тела заявителя; ²¹ видеосъемку тюремной камеры, в которой содержался заявитель;²² план места содержания под стражей, в котором заявительница была изнасилована, описанный ею в формуляре жалобы;²³ кусок повязки, использованной полицейскими для завязывания глаз заявителя во время подвергания его дурному обращению;²⁴ заключение о результатах вскрытия трупа, демонстрирующее, что перед смертью жертва подверглась дурному обращению;²⁵ а также фотографии, демонстрирующие то, что тело было изуродовано.²⁶ Необходимо подчеркнуть, что такие объекты, сами по себе не являются прямыми доказательствами, и в большинстве случаев будут считаться косвенными. Однако, при отсутствии прямых доказательств, которые зачастую сложно получить по делам о нарушениях прав человека, косвенные доказательства в достаточном объеме могут убедить Суд в том, что утверждения заявителя обоснованны.

11.4.4 Доклады международных организаций

Доклады, подготовленные правительственными и неправительственными организациями, часто используются Судом в качестве доказательств. Например, при рассмотрении обвинений в ненадлежащих условиях тюремного заключения, Суд в равной степени, как и на другие доказательства, полагается на доклады Комитета по Предотвращению Пыток и Бесчеловечного или Унижающего Достоинство Обращения или Наказания (ЕКПП), основанные на результатах посещения тюрем на территории ответственной Высокой Договаривающейся Стороны.²⁷

Более того, доклады, подготовленные такими организациями, позволяют Суду при проверке утверждений о дурном обращении учитывать общую ситуацию с правами человека на территории Высокой Договаривающейся Стороны. Например, в своем постановлении по делу Elçi and Others v. Turkey во время слушания по установлению фактических обстоятельств дела Суд, при проверке показаний свидетелей Правительства, сослался на доклады ЕКПП о Турции, отметив, что:

«Во втором публичном заявлении, сделанном 6 декабря 1996 года, ЕКПП отметил наличие некоторого прогресса за четыре года наблюдения. Однако, выводы, сделанные после визита в 1994 году продемонстрировали, что пытки и другие формы дурного обращения все еще являются важной и характерной чертой арестов и нахождения под стражей в полиции. В ходе визитов в 1996 году делегация ЕКПП вновь обнаружила явные доказательства применения полицией пыток и других форм жесточайшего дурного обращения. Во время последних визитов в полицейские участки в сентябре 1996 года, ЕКПП отметил дела семи человек, задержанных и находящихся под стражей в штаб-квартире подразделения по борьбе с терроризмом Стамбульского Управления Безопасности. Их дела представляют собой одни из вопиющих примеров применения пыток в Турции, о котором стало известно делегации ЕКПП. Комитет пришел к выводу, что применение пыток и других форм жестокого дурного обращения остается распространенной практикой в полицейских участках Турции».²⁸

Ссылаясь на данную информацию, Суд указал, что свидетели Правительства государства-ответчика, дававшие показания делегатам Комиссии, «постоянно отрицали обвинения заявителей, но делали это таким образом, словно пытались бросить тень сомнения на свои показания в свете общеизвестной ситуации указанного периода времени».²⁹ Аналогичным образом, в своем постановлении по делу Khashiyev and Akayeva v. Russia Суд, прежде чем прийти к выводу о том, что версия заявителей о происшедшем является соответствующей действительности, проконсультировался с докладами, подготовленными правозащитными группами, а также с документами международных организаций, которые подтверждали версию заявителей.³⁰

Более того, по делам о высылке и экстрадиции, Суд может проконсультироваться с Руководствами, Мнениями и Докладами о Стране опубликованными Верховным Комиссаром ООН по Делам Беженцев.³¹ Суд также принимает во внимание информацию и доклады, подготовленные неправительственными организациями. Например, по делу Kalantari v. Germany Суд рассмотрел доказательства, представленные Всемирной Организацией Против Пыток (ВОПП), которые продемонстрировали, что в случае высылки в Иран заявитель подвергся бы риску преследований.³² По делу Said v. the Netherlands Суд пришел к выводу, что высылка заявителя в Эритрею подвергла бы его реальному риску обращения, противоречащего Статье 3. При этом Суд, частично сослался на материалы, подготовленные организацией Амнести Интернешл, которые демонстрировали наличие такого риска.³³

Заявителям следует прилагать такие доклады или информацию к формулярам подаваемых жалоб или к представляемым ими комментариям или замечаниям. Заявители должны воздерживаться от предоставления такой информации отдельно, для того, чтобы избежать риска отклонения ее Судом. Все подтверждающие доказательства должны предоставляться в сроки, предусмотренные для подачи письменных ходатайств (см. Правило 38 § 1).