Бремя доказывания

Как отмечалось выше, процедура, предусмотренная Конвенцией, не всегда позволяет активно применять принцип affirmanti incumbit probatio (тот, кто обвиняет, должен доказать обвинение).¹ В связи с этим необходимо сослаться на постановление Суда по делу Ireland v. the United Kingdom:

«для того чтобы установить, имеет ли в Северной Ирландии место практика, противоречащая Статье 3, Суд не будет полагаться на концепцию того, что бремя доказывания несет одно из двух Правительств. При рассмотрении поданных жалоб, Суд проверяет все имеющиеся в его распоряжении материалы, независимо от того, предоставлены ли они Комиссией, сторонами или другими источниками, и, при необходимости, получает материалы proprio motu (по собственной инициативе)».²

Тем не менее, в соответствии с прецедентным правом Суда, на заявителе при подаче жалобы лежит бремя предоставления доказательств в подтверждение выдвинутых им обвинений. Как только заявитель удовлетворяет данное требование, и Суд решает, что жалоба не является явно необоснованной в значении Статьи 35 § 3,³ бремя по опровержению утверждений заявителя может перейти к Правительству государства-ответчика. Прецедентное право Суда предусматривает такой переход при двух обстоятельствах, которые рассматриваются ниже.

11.5.1 Обязательство по объяснению полученных во время нахождения под стражей повреждений

Вероятнее всего, наилучшим образом трудности доказывания дурного обращения были описаны судьей Bonello в его особом мнении по делу Sevtap Veznedaroğlu v. Turkey, в котором он указал на следующее:

«ожидание от тех, кто утверждает, что стали жертвами пыток, доказывания их утверждений «вне разумных сомнений» налагает на них несправедливое бремя, которое невозможно выполнить. Независимые наблюдатели, насколько мне известно, обычно не приглашаются для того, чтобы стать свидетелями происходящего; в конце каждой пытки протокол процедуры в тройном экземпляре не выдается; жертвы съеживаются от страха, находятся в подавляющем и болезненном одиночестве, в то время как у допрашивающих имеются в распоряжении практически неограниченные средства для того, чтобы отрицать происшедшее или свое участие в этом отвратительном спектакле. Жалоба одинокой жертвы практически всегда неизбежно противостоит отрицанию происшедшего, «подтверждаемому» множеством других лиц».⁴

На самом деле, в большинстве случаев дурного обращения, единственным доказательством для жертв являются их показания. Однако Суду известно о данной проблеме, и он разработал свои особые правила для облегчения ситуации. Так, в соответствии с прецедентным правом Суда, если жертва дурного обращения может продемонстрировать, что получила повреждения во время нахождения в руках государства, Суд переносит бремя доказывания по объяснению данных повреждений на Правительство государства-ответчика.

Дело Ribitsch v. Austria было первым, в котором бремя доказывания по объяснению повреждений, вызванных нахождением под стражей в полиции, было перенесено на Правительство государства-ответчика.⁵ По данному делу не оспаривалось, что заявитель получил повреждения в полиции. Однако Правительство государства-ответчика утверждало, что, из-за высокого стандарта доказывания в национальных судах, не представлялось возможным установить, ответственны ли полицейские за полученные заявителем повреждения. Правительство утверждало, что для установления нарушения Конвенции, необходимо, чтобы дурное обращение было доказано вне разумного сомнения. Комиссия отвергла доводы Правительства и установила, что если лицо получило повреждения во время нахождения под стражей в полиции, Правительство обязано предоставить доказательства, бросающие тень сомнения на утверждения жертвы, особенно, если обвинения жертвы подтверждаются медицинскими справками. По данному делу пояснения, предоставленные Правительством государства-ответчика, были недостаточными для того, чтобы бросить тень сомнения на утверждения заявителя о дурном обращении.⁶ Подход Комиссии был принят Судом, который установил в своем постановлении, что Статья 3 Конвенции была нарушена.⁷

Суд придерживался данного подхода в своем постановлении по делу Selmouni v. France, в котором установил:

«когда лицо доставляется в полицию в хорошем состоянии здоровья, но имеет повреждения во время освобождения, на государство возлагается обязанность по предоставлению приемлемого объяснения тому, каким образом были получены повреждения, Не выполнение данного обязательства поднимет вопрос о явном нарушении Статьи 3 Конвенции».⁸

В своем постановлении по делу Salman v. Turkey Суд добавил, что «обязанность властей по предоставлению объяснений об обращении с лицом во время нахождения под стражей является особо строгим, если данное лицо скончалось».⁹

Три аспекта выводов Суда по делу Selmouni требуют дальнейшего объяснения. Это вопросы 1) о том, когда возникает обязательство по объяснению происшедшего; 2) период времени, в течение которого обязательство находится в силе; и 3) значение термина «приемлемое объяснение».

В отношении первого вопроса, необходимо подчеркнуть, что термин «нахождение под стражей в полиции» по делу Selmouni, или «содержание под стражей» по делу Salman, не обязательно означают, что лицо было помещено в специальное место содержания под стражей.¹⁰ В своем постановлении по делу Yasin Ateş v. Turkey, связанном с убийством сына заявителя во время проводившейся после его ареста военной операции, Суд постановил, что отсутствие доказательств, подтверждающих обвинения заявителя в том, что его сын был убит агентами государства:

«не означали того, что Правительство государства-ответчика не несет ответственности за смерть Кадри Атеша, происшедшую во время его ареста. В этой связи, Суд повторяет, что находящиеся под стражей лица находятся в уязвимой позиции и на властях лежит обязанность по их защите».¹¹

Ссылаясь на свои постановления по другим делам, Суд постановил:

«…На государствах лежит обязательство по объяснению повреждений или смертей, происшедших не только во время нахождения под стражей, но также в сферах, находящихся под исключительным контролем властей государства, так как в обоих случаях, о таких событиях было или полностью, или в значительной степени, известно властям (см. Akkum and Others v. Turkey, no. 21894/93, § 211, 24 March 2005)».¹²

Из чего следует, что обязательство Высокой Договаривающейся Стороны начинается, как только ее агенты задержали лицо, независимо от того, было ли данное лицо впоследствии помещено в место содержания под стражей.

В отношении второго вопроса - длительности обязательства по предоставлению отчета о судьбе задержанного, обязательство Высокой Договаривающейся Стороны по защите задержанного продолжается до его освобождения. Из прецедентного права Суда следует, что Высокая Договаривающаяся Сторона обязана продемонстрировать, что лицо было освобождено. Данный вопрос проиллюстрирован в постановлении по делу Süheyla Aydın v. Turkey, в котором муж заявительницы был арестован и находился под стражей в полицейском участке. Его доставили в здание суда, и 4 апреля 1994 года судья распорядился его отпустить. Однако, муж заявительницы так и не вышел из здания суда и 9 апреля 1994 года его тело было обнаружено в поле, в 40 км. от здания суда. Правительство утверждало, что муж заявительницы был отпущен 4 апреля 1994 года и ответственность за его последующую смерть не может лежать на агентах государства. Комиссия провела в Турции слушание по установлению фактических обстоятельств дела и заслушала ряд свидетелей. Однако Правительство государства-ответчика не установило и не обеспечило явку сотрудников полиции, которые сопровождали мужа заявительницы в здание суда 4 апреля 1994 года. Более того, Правительство не предоставило каких-либо документов, подтверждающих, что муж заявительницы был действительно освобожден. В постановлении от 24 мая 2005 года Суд пришел к выводу, что:

«как указано выше, в свете того, что Правительство не установило и не обеспечило явку сотрудников полиции, сопровождавших Нечати Ядина в суд Диярбакира 4 апреля 1994 года, наряду с отсутствием документов о его освобождении, Суд приходит к выводу, что Правительство не выполнило своего обязательства по доказыванию того, что Нечати Ядин был действительно освобожден из здания Диярбакирского суда 4 апреля 1994 года. Суд считает установленным то, что Нечати Ядин оставался под стражей государства. Отсюда следует, что Правительство обязано объяснить, каким образом Нечати Ядин был убит во время нахождения в руках агентов государства. Принимая во внимание, что Правительство не предоставило таких объяснений, Суд приходит к выводу, что Правительство не объяснило обстоятельства убийства Нечати Ядина».¹³

В этом постановлении Суд также сослался на Статью 11 Декларации о Защите Всех Лиц от Насильственных Исчезновений (принятой Генеральной Ассамблеей ООН 18 декабря 1992 года, резолюция №47/133). Данная Статья предусматривает:

«Любое лицо, лишенное свободы, должно освобождаться таким образом, чтобы можно было удостовериться в том, что оно было действительно освобождено и, кроме того, что оно было освобождено в условиях, гарантирующих его физическую неприкосновенность и способность в полной мере осуществлять свои права».¹⁴

И, наконец, в отношении третьего вопроса, т.е. сущности «приемлемого объяснения» полученным во время нахождения под стражей повреждениям. Комиссия неоднократно указывала, что по делам о повреждениях, полученных под стражей в полиции, «для Правительства государства-ответчика недостаточно указывать на другие возможные причины повреждений, Правительство обязано предоставить доказательства, демонстрирующие факты, бросающие тень сомнения на утверждения жертвы и представленные ею медицинские свидетельства».¹⁵ Аналогичным образом, в упомянутом выше деле Ribitsch v. Austria объяснения Правительства государства-ответчика «были недостаточными для того, чтобы бросить тень сомнения на обвинения заявителя в дурном обращении, которому по его утверждениям, он подвергся по время нахождения под стражей в полиции».¹⁶

При установлении того, объяснило ли Правительство государства-ответчика полученные во время содержания под стражей повреждения, Суд ссылается на расследования, в частности, на судебно-медицинские или медицинские осмотры, проведенные на национальном уровне. Например, по делу Salman v. Turkey, в котором задержанный умер в полиции, Суд отметил, что Правительство государства-ответчика не предоставило приемлемого объяснения:

«повреждениям на левой щиколотке, синякам и опухлости на левой ступне, синякам на груди и перелому грудины. Доказательства не подтверждают утверждения Правительства о том, что указанные повреждения могли быть получены по время ареста, или то, что перелом грудины мог произойти во время массажа сердца».¹⁷

Приходя к данному выводу, Суд принял во внимание ряд медицинских заключений, подготовленных международными судебно-медицинскими экспертами на основании патологоанатомических выводов, сделанных после смерти заключенного. Так, Суд пришел к выводу, что мнение, выраженное в патологоанатомическом заключении о том, что гематомы на груди появились до ареста, и, что задержанный умер от сердечного приступа, вызванного стрессом содержания под стражей и после продолжительного периода одышки, были «опровергнуты заключениями профессора Паундера и профессора Корднера».¹⁸

По делу Kişmir v. Turkey Правительство государства-ответчика утверждало, что возможным объяснением смерти сына заявителя по время нахождения в полиции могло быть хроническое заболевание, имевшееся у него с детства. Однако Суд отметил, что Правительство не предоставило никаких доказательств в поддержку данного утверждения. В предоставленных Правительством документах не содержалось никаких указаний на то, что у умершего были какие-либо проблемы со здоровьем.¹⁹ Суд также отметил, что в своих комментариях Правительство не уделило особого внимания причине возникновения отека легких, который, по заключению патологоанатома, стал причиной смерти. Суд согласился с мнением международного эксперта, выявившего недостатки судебно-медицинского осмотра трупа. Данный эксперт принял участие в деле по просьбе заявителя, и подготовил свое заключение на основании выводов патологоанатома, сделанных после смерти родственника заявителя.²⁰

По делу Akkum and Others v. Turkey Суд, проверяя, объяснило ли Правительство государства-ответчика убийство двух родственников заявителя, оценил устные показания, полученные делегатами Комиссии. Он также уделил особое внимание проведенному на местном уровне расследованию. Суд установил, что значимого расследования на местном уровне проведено не было, так как оно не смогло, во-первых, установить действительные фактические обстоятельства убийств и обезображивания одного из тел, и, во-вторых, привести к установлению и наказанию виновных. Суд пришел к выводу, что Правительство, в нарушение Статей 2 и 3 Конвенции, не смогло объяснить убийств и обезображивания одного из тел родственников заявителя.²¹

Из прецедентного права Суда следует, что если Правительство государства-ответчика не проводит медицинский осмотр лица перед помещением его под стражу, оно, до определенной степени, лишается возможности утверждать о том, что повреждения, обнаруженные после освобождения, были получены лицом еще до ареста. Так, в постановлении по делу Abdülsamet Yaman v. Turkey Суд отметил, что заявитель не был подвергнут медицинскому осмотру при помещении под стражу, и у него не было доступа к выбранному им врачу во время заключения. После перевода из полицейской камеры в тюрьму он прошел два медицинских осмотра, по результатам которых было составлено медицинское заключение и сделана медицинская запись в книге пациентов тюрьмы. Как заключение, так и запись отражают то, что на различных частях тела заявителя были коросты, синяки и ссадины.²² Данные повреждения, при отсутствии правдоподобного объяснения со стороны Правительства, стали достаточными для того, чтобы Суд пришел к выводу о том, что они стали результатом дурного обращения, примененного по отношению к заявителю в нарушение Статьи 3 Конвенции, и ответственность за которое следовало понести Правительству государства-ответчика.²³

В целом, из рассмотренных выше постановлений, следует, что Суд ожидает от Правительства государства-ответчика предоставления удовлетворительного и убедительного объяснения повреждениям и смертям, происшедшим во время нахождения под стражей. Для Правительства государства-ответчика недостаточно указывать на другие потенциальные причины без предоставления адекватных доказательств в подтверждение своих доводов. Любые предоставленные Правительством государства-ответчика медицинские доказательства тщательно изучаются Судом, прежде чем он примет их в качестве доказательств причин полученных повреждений или смерти во время нахождения под стражей. Заявителям предоставлена возможность представлять в Суд медицинские заключения для опровержения тех, что представлены Правительством государства-ответчика. Более того, Суд сам может попросить судебно-медицинского эксперта прокомментировать любые представленные сторонами медицинские доказательства. Комиссия поступила так по упомянутому выше делу Salman v. Turkey, когда для выяснения поставленной проблемы она запросила экспертное мнение «профессора Корднера, профессора Судебной Медицины Университета Монаш (Австралия) и директора Викторианского Института Судебной Медицины».²⁴

11.5.2 Обязательство помогать Суду в установлении фактических обстоятельств дела

Как отмечено выше, в соответствии со Статьей 38 § 1 Конвенции, Правительство государства-ответчика обязано сотрудничать с Судом по установлению фактических обстоятельств дела. Более того, в соответствии с Правилом 44A Регламента Суда, стороны по рассматриваемому Судом делу²⁵ обязаны полностью сотрудничать при проведении процедуры рассмотрения дела и, в частности, предпринимать все зависящие от них меры, которые Суд посчитает необходимыми для надлежащего отправления правосудия.

При установлении фактических обстоятельств дела Суд неоднократно сталкивался с трудностями, когда Правительства государств-ответчиков отказывались от сотрудничества путем не представления в Суд документов и запрошенных им доказательств, или путем не представления запрошенных документов или доказательств в полном объеме. В связи с этим Суд неоднократно указывал на следующее:

«для эффективной работы системы индивидуальных жалоб, предусмотренной Статьей 34 Конвенции, важнейшим является то, что государства должны создать все необходимые условия для надлежащего и эффективного рассмотрение жалоб».²⁶

Суд признал в постановлении по делу Timurtaş v. Turkey, что если заявитель обвиняет агентов государства в нарушении своих предусмотренных Конвенцией прав, в некоторых случаях только Правительство государства-ответчика имеет исключительную информацию способную подтвердить или опровергнуть данные утверждения. Не предоставление Правительством государства-ответчика имеющейся у него информации, или несвоевременное ее предоставление, без удовлетворительных на то объяснений могут не только создать основания для выводов об обоснованности утверждений заявителя, но и могут также негативно отразиться на уровне соблюдения государством-ответчиком своих обязательств по Статье 38 § 1 (a) Конвенции.²⁷ По делу Timurtaş, касающемуся исчезновения сына заявителя после непризнанного содержания под стражей у военных, Правительство государства-ответчика отрицало факт задержания сына заявителя. Заявитель предоставил Комиссии фотокопии документа, который по его утверждениям, являлся отчетом о проведении военной операции. В нем излагались подробности ареста сына заявителя принимавшими участие в операции солдатами. Когда Комиссия запросила у Правительства оригинал документа, Правительство подтвердило, что документ с таким порядковым номером действительно существует, однако оно не может предоставить его в Суд, так как он содержит военную тайну. По мнению Правительства, фотокопия оригинала документа была изменена заявителем, чтобы внести в него имя его сына. Суд указал в своем постановлении, что у Правительства было преимущество по оказанию Суду помощи путем обеспечения доступа к документу, который, по его утверждениям, был подлинным; по мнению Суда, Правительству было недостаточно просто ссылаться на якобы секретную сущность документа. В свете того, что Правительство государства-ответчика не предоставило оригинал документа, Суд пришел к выводу об обоснованности утверждений заявителя и посчитал, что фотокопия документа действительно являлась копией подлинного отчета о проведении операции. Таким образом, Суд нашел установленным факт того, что сын заявителя был действительно задержан солдатами и умер, находясь под стражей у военных.²⁸

Подход Суда в деле Timurtaş стал общим для аналогичных дел, и Суд продолжает делать выводы из непредставления Правительствами государств-ответчиков документов или других доказательств относительно обоснованности утверждений заявителей. Более того, в свете подхода, выработанного по делу Timurtaş, 13 декабря 2004 в Регламент Суда года было включено новое Правило.²⁹ В соответствии с данным Правилом:

«если сторона не предоставляет запрошенные Судом доказательства или информацию, или по собственной инициативе не разглашает имеющую отношение к делу важную информацию или иным образом не принимает активного участия в процедуре рассмотрения дела, Суд может прийти к таким выводам, какие посчитает необходимыми».

До тех пор пока 31 мая 2005 года не было вынесено постановление по делу Akkum and Others v. Turkey, отсутствие сотрудничества со стороны Правительства путем непредставления имеющих отношение к делу документов приводило к тому, что Суд перекладывал бремя доказывания по опровержению утверждений заявителя на Правительство государства-ответчика. Дело Akkum and Others v. Turkey касалось убийства двух родственников заявителей и обезображивание ушей одного из них, происшедших в зоне проведения военной операции. Когда представленные сторонами документы оказались недостаточными для установления фактических обстоятельств дела, Комиссия провела слушание по установлению фактических обстоятельств в Турции, где заслушала, среди прочих, ряд военных, принимавших участие в операции. Из их показаний стало ясно, что имелся еще один военный доклад, который мог пролить свет на рассматриваемые события, однако Правительство не предоставило его в распоряжение Комиссии. Комиссия запросила у Правительства этот документ, но Правительство не ответило на запрос. Заявители, со своей стороны, утверждали, что при обстоятельствах данного дела, Правительство было обязано предоставить правдоподобное объяснение убийству их родственников. В обоснование своих доводов они сослались на постановление Межамериканского Суда по Правам Человека по делу Godinez Cruz v. Honduras, в котором указанный Суд установил следующее:

«во время процедуры по определению нарушений прав человека, государство не может ссылаться в свою защиту на то, что заявитель не предоставил доказательств, если таковые не могут быть получены без сотрудничества с государством» (judgment of 20 January 1989, Inter-Am. Ct. H. R. Ser. C No. 5, § 141).

Более того, Комитет по Правам Человека также использовал аналогичный подход. Заявители сослались на дело Barbato v. Uruguay (Human Rights Committee Communication No. 84, 1981, § 9.6), в котором было установлено:

«что касается бремени доказывания, Комитет уже не раз указывал по другим делам на то, что данное бремя не может полностью накладываться на заявителя, принимая во внимание то, что заявитель и государство не всегда имеют равный доступ к доказательствам, и что зачастую только государство имеет доступ к необходимой информации».

Суд принял во внимание доводы заявителей и постановил, что было бы неуместным прийти к выводу о том, что они не предоставили достаточных доказательств в поддержку своих утверждений, учитывая, что такие доказательства находились в руках Правительства государства-ответчика. Суд посчитал обоснованным сопоставление ситуации, когда за благополучие задержанных несет ответственность государство,³⁰ с ситуацией, когда лица обнаружены ранеными или умершими на территории, находящейся под исключительным контролем властей. По мнению Суда, такое сравнение основано:

«на характерной особенности того, что в обеих ситуациях рассматриваемые события полностью, или в большей части, находятся в рамках исключительного знания властей. Таким образом, по таким делам, как рассматриваемое, когда не предоставление Правительством важнейших документов, находящихся в их исключительном распоряжении, не позволяет Суду установить фактические обстоятельства дела, Правительство обязано или убедительно пояснить, почему документы не могут подтверждать выдвинутые заявителями обвинения, или обеспечить удовлетворительное и убедительное объяснение тому, каким образом произошли рассматриваемые события. В противном случае возникнет вопрос о нарушении Правительством Статей 2 и/или 3 Конвенции».³¹

Суд принял во внимание, что Правительство государства-ответчика не предоставило доводов, из которых можно было бы прийти к выводу о том, что удерживаемые им документы не содержали относящейся к жалобе заявителя информации. Поэтому, для того, чтобы выяснить, исполнило ли Правительство государства-ответчика свое обязательство, Суд дал оценку расследованию, проведенному властями на национальном уровне. Установив, что местное расследование было неполноценным по многим основаниям, Суд пришел к выводу о том, что, в нарушение Статьей 2 и 3 Конвенции, Правительство не предоставило приемлемого объяснения убийствам и обезображиванию одного из тел.

Подобным образом, по делу Çelikbilek v. Turkey Суд, сославшись на постановление по делу Akkum and Others, возложил на Правительство государства-ответчика бремя доказывания того, что не предоставленные им документы не подтверждали обвинения заявителя. В данном деле заявитель утверждал, что его брата убили во время нахождения под стражей в полиции. Несмотря на многочисленные запросы Комиссии и Суда о предоставлении копий регистров задержанных для проверки того, действительно ли брат заявителя содержался под стражей, Правительство не предоставило этих записей. Суд пришел к выводу, что:

«по таким делам, как рассматриваемое, когда не предоставление Правительством имеющихся у него важнейших документов чинит препятствия на пути Суда по установлению фактических обстоятельств дела, обязанностью Правительства является доказывание того, что требуемые документы не могут подтверждать выдвинутые заявителем обвинения».³²

Отметив, что Правительство не предоставило таких доводов, Суд установил, что брат заявителя действительно был арестован и помещен под стражу агентами государства, как утверждал заявитель. Принимая во внимание то, что Правительство не предоставило объяснений происшедшему, Суд пришел к выводу, что в нарушение Статьи 2 Конвенции, Правительство государства-ответчика не предоставило объяснений убийству родственника заявителя.³³

Постановления по указанным выше делам Akkum and Others v. Turkey и Çelikbilek v. Turkey привели прецедентное право Суда относительно бремени доказывания в соответствие с прецедентным правом Межамериканского Суда по Правам Человека и Комитетом по Правам Человека. В этой связи, необходимо отметить, что в соответствии с Регламентом Межамериканской Комиссии по Правам Человека:

«изложенные в жалобе факты, соответствующие части которой были переданы государству, должны считаться соответствующими действительности, если государство не предоставило ответной информации в течение установленного Комиссией максимального срока, предусмотренного положениями Статьи 38 данного Регламента, и если другой вывод не вытекает из иных доказательств».³⁴

Остается только ожидать, будет ли Регламент Страсбургского Суда изменен в свете нового подхода Суда к бремени доказывания.

11.5.3 Заключительные комментарии

Сложности получения доказательств в делах о дурном обращении понятны. Из-за сущности дурного обращения, виновные обычно являются единственными его свидетелями и поэтому имеют возможность сокрытия своих преступных действий. Такое сокрытие значительно затрудняет установление правдивости обвинений, даже если властям приходится проводить по ним расследование. Иногда виновные не пытаются сдерживаться от публичных актов дурного обращения и даже не предпринимают попыток сокрытия своих действий из-за терпимости, демонстрируемой властями по отношению к таким деяниям. В таких случаях власти не обеспечивают сохранности доказательств, подтверждающих участие агентов государства в дурном обращении. Независимо от обстоятельств, фактом остается то, что в большинстве случаев у жертвы возникают трудности с подтверждением его или ее жалобы «прямыми» доказательствами. Именно в свете этого следует рассматривать уникальные правила Суда относительно бремени доказывания. Перекладывание бремени доказывания компенсирует более выгодную позицию Правительства государства-ответчика по отношению к частному лицу и увеличивает возможности Суда по установлению истины.

Излишне говорить о том, что Правительство государства-ответчика не обязано опровергать каждое поданное против него обвинение в дурном обращении. Как уже отмечалось выше, Суд избавляется от сутяжных обвинений при рассмотрении жалобы на приемлемость. Описанные выше правила бремени доказывания применяются Судом только после вынесения решения о том, что обвинения не являются явно необоснованными. Более того, Суд также потребует от заявителя быть последовательным в своих утверждениях о дурном обращении. Например, по описанным выше делам Akkum and Others v. Turkey и Çelikbilek v. Turkey заявители были последовательны в своих обвинениях на протяжении всей процедуры рассмотрения дел институтами Конвенции и сделали все от них зависящее для того, чтобы доказать их. Эти два дела могут быть противопоставлены делу Toğcu v. Turkey, связанному с исчезновением сына заявителя после задержания полицией. В формуляре жалобы и в последующих ходатайствах заявитель значительно противоречил себе при изложении событий происшедшего. Правительство государства-ответчика, со своей стороны, не предоставило в Суд ряд важных документов, в том числе, списки лиц, содержавшихся под стражей в полиции. В своем постановлении Суд указал, что столкнулся с ситуацией, когда он не мог установить, что именно произошло. По мнению Суда, данная неспособность была вызвана, с одной стороны, противоречивой информацией заявителя и, с другой стороны, неполными материалами расследования, предоставленными Правительством. Отметив трудности заявителя по получению необходимых доказательств из рук Правительства государства-ответчика, Суд пришел к выводу, что перекладывание бремени доказывания на Правительство при обстоятельствах аналогичных обстоятельствам по делу Akkum and Others было бы возможно, если жалоба заявителя была бы доказуемой. В свете изложенных заявителем противоречивых версий происшедшего, Суд пришел к выводу, что он не доказал свою версию в той степени, которая необходима для переноса бремени доказывания на Правительство, когда оно обязано обосновать, что удерживаемые им документы не содержали информации об исчезновении сына заявителя.³⁵