Эффект постановлений Суда

После того, как Суд установил нарушение Конвенции и присудил справедливую компенсацию пострадавшей стороне, в соответствии со Статьей 46 § 2 Конвенции постановление передается в Комитет Министров для надзора за его исполнением государством-ответчиком. После передачи постановления Суд не вмешивается в процесс его исполнения. Так, кроме присуждения денежной компенсации, Суд неоднократно отклонял запросы о принятии на себя юрисдикции по указанию государству на меры по возмещению вреда или по изменению норм законодательства и судебной практики для предотвращения подобных нарушений в будущем.¹

Тем не менее, по многим делам Суд указывал, что в контексте исполнения постановлений в соответствии со Статьей 46 Конвенции, постановление, в котором Суд установил нарушение Конвенции или ее Протоколов, налагает на государство-ответчика юридическое обязательство не только выплатить суммы справедливой компенсации, но и избрать, под руководством Комитета Министров, общие и/или индивидуальные меры, необходимые для проведения в местной судебно-правовой системе в целях прекращения установленного Судом нарушения и возмещения всех его последствий таким образом, который восстанавливает, по мере возможности, существовавшую до нарушения ситуацию.² В этой связи, индивидуальной мерой чаще всего требующейся для restitutio in integrum является возобновление рассмотрения жалобы заявителя на местном уровне. Необходимость в такой мере возникает преимущественно в отношении уголовного расследования, так как проблемы гражданско-правового плана могут быть зачастую решены посредством финансовой компенсации. Однако для восстановления нарушенных прав по уголовным делам может возникнуть необходимость в отмене приговора или новом судебном рассмотрении дела. Например, если заявитель был осужден судом, который не был независимым в значении, предусмотренном Статьей 6 § 1 Конвенции,³ или если его или ее право на свободу слова, предусмотренное Статьей 10 Конвенции было необоснованно отклонено в рамках национального законодательства, ⁴ Комитет Министров производит толкование постановления Суда, и, при необходимости, оказывает давление на государство-ответчика для того, чтобы заставить его исправить сложившуюся ситуацию.

Однако, несмотря на декларативную сущность постановлений и отсутствие юрисдикции по организации мер против государства, прецедентное право Суда демонстрирует, что он готов помочь Комитету Министров в исполнении постановлений путем вынесения общих указаний государству-ответчику о том, каким образом могут быть компенсированы последствия нарушения Конвенции. Например, в постановлении по делу Ükünç and Güneş v. Turkey Суд, придя к выводу о том, что заявитель не получил справедливого судебного разбирательства по своему делу в значении, предусмотренном Статьей 6 Конвенции, указал, что, в принципе, наиболее подходящей формой компенсации было бы новое рассмотрение дела заявителя.⁵ В постановлении по делу Assanidze v. Georgia, в котором заявитель не был освобожден из-под стражи властями Аджарской автономной республики, несмотря на оправдательный приговор Верховного Суда, Суд пришел к выводу, что Грузии следовало обеспечить скорейшее освобождение заявителя, для того, чтобы прекратить нарушение его прав, предусмотренных Статьями 5 и 6 Конвенции.⁶

Аналогичным образом, по делу Ilaşcu and Others v. Moldova and Russia,⁷ четверо граждан Молдовы подали жалобу на то, каким образом с ними обращались в Молдавской Республике Приднестровье. Они жаловались, среди прочего, на то, что судебное разбирательство по их делу не было справедливым, что их подвергли дурному обращению и бесчеловечным условиям содержания в тюрьме. Суд установил нарушение Статьи 3 Конвенции в связи с дурным обращением с заявителями. Он также установил, что продолжительное содержание заявителя, г-на Иласку российскими властями и трех других заявителей властями Молдовы, нарушило Статью 5 Конвенции. Кроме присуждения заявителям определенных сумм в качестве компенсации понесенного ими материального и морального ущерба, Суд указал, что любое продолжение незаконного и произвольного содержания под стражей трех заявителей будет представлять собой продолжение установленного Судом серьезного нарушения Статьи 5, и нарушение обязательств государств-ответчиков по Статье 46 § 1 Конвенции о соблюдении постановлений Суда.

Что касается дел, связанных с обвинениями в дурном обращении, не существует постановлений, в которых Суд особо указывает, в качестве предусмотренной Статьей 41 справедливой компенсации, вид мер, которые могут быть предприняты государством-ответчиком для компенсации страданий жертвам пыток или других форм дурного обращения. Однако, по некоторым делам, Суд, тем не менее, указал на ряд дефектов в законодательстве или судебной практике, создающих в ряде государств почву для систематических нарушений Статьи 3 Конвенции. Например, по делу Abdülsamet Yaman v. Turkey,⁸ в котором речь шла о пытках заявителя во время нахождения под стражей в полиции, и о том, что уголовное расследование против виновных полицейских было прекращено в связи с ограниченным количеством времени для подготовки обвинения, Суд указал, что если агенту государства предъявлено обвинение в совершении преступления, связанного с применением пыток или других видов дурного обращения, чрезвычайно важным является то, что в целях «эффективного средства правовой защиты» уголовное расследование и вынесение приговора не должны иметь временных ограничений, а также то, что амнистия и помилование в таких случаях должны предусматриваться. Суд также подчеркнул важность отстранения от исполнения служебных обязанностей агента, в отношении которого проводится расследование или рассматривается дело в суде, а также увольнения его из полиции в случае вынесения обвинительного приговора.

Аналогичным образом, в своем постановлении по делу Güngör v. Turkey о расследовании убийства сына члена турецкого парламента, Суд установил, что Турция обязана незамедлительно, в соответствии с постановлением Суда, предпринять меры по изменению национального законодательства таким образом, чтобы депутатская неприкосновенность не могла больше на практике препятствовать привлечению к уголовной ответственности за преступления, в которых свидетелями или подозреваемыми являются члены парламента или их родственники.⁹

Необходимо также отметить тот факт, что по некоторым делам о дурном обращении или других серьезных нарушениях Конвенции, стороны соглашаются на мировое соглашение, предложенное Секретариатом Суда. В декларациях о мировом соглашении государство-ответчик принимает на себя ответственность за рассматриваемые нарушения Конвенции, обязуется принять необходимые меры для предотвращения аналогичных нарушений в будущем и выплатить компенсацию жертвам заявленных нарушений.¹⁰

Таким образом, несмотря на то, что у Суда не имеется предусмотренных Конвенцией полномочий указывать государству на принятие мер по компенсации нарушений или изменению законодательства и судебной практики, Суду удавалось заставить государства предпринять такие меры путем заключения мирового соглашения с указанными выше декларациями. Иллюстрацией этому служит дело Kalın, Gezer and Ötebay v. Turkey¹¹ о дурном обращении с заявителями во время их нахождения под стражей в полиции. При помощи Секретариата Суда стороны предоставили формальные декларации о заключении по делу мирового соглашения. Турецкое правительство подтвердило в декларации, что обращение с заявителями нарушило Статью 3 Конвенции. Правительство также обязалось издать соответствующие инструкции, принять все необходимые меры для запрещения таких деяний и в будущем выполнять обязательство по эффективному расследованию. Оно также предложило каждому из заявителей денежные компенсации. После рассмотрения декларации правительства заявители согласились на урегулирование дела, производство по которому в Суде было после этого прекращено.

Считается, что серьезные нарушения Конвенции, такие как нарушения Статей 2 и 3, являются по своей сущности непоправимыми. Любое средство правовой защиты, в том числе и компенсация материального ущерба, не могут быть адекватными тяжести полученных жертвой повреждений, особенно в случаях, когда виновные не были привлечены к ответственности за свои деяния. Принимая во внимание новую практику Суда по указанию государствам-ответчикам на принятие конкретных мер, есть надежда на то, что его последующие постановления будут не только обеспечивать материальную компенсацию жертвам дурного обращения, но и указывать государствам-ответчикам на меры по исправлению приведшей к нарушению ситуации, в том числе, на проведение/возобновление уголовного расследования против виновных в дурном обращении.