Orhan v. Turkey (Орхан против Турции)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БЫВШАЯ ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО ОРХАН против ТУРЦИИ

(ORHAN v. TURKEY)

(ЖАЛОБА no. 25656/94)

РЕШЕНИЕ

СТРАСБУРГ

18 июня 2002

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ

 

06/11/2002

Данное решение станет окончательным при обстоятельствах, изложенные в Статье 44 § 2 Конвенции.

По делу Орхан против Турции,

Европейский Суд по Правам Человека (бывшая Первая Секция) на заседании Палаты состоящей из судей :

Mrs  E. Palm, Президента,
  Mrs W. Thomassen,
  Mr L. Ferrari Bravo,
  Mr J. Casadevall,
  Mr B. Zupančič,
  Mr R. Maruste,
  Mr F. Gölcüklü, ad hoc judge,
  и г-на M. O'Boyle, Регистратора Отдела,

После закрытого обсуждения 6 февраля и 15 марта 2001 года, а также 27 мая 2002 года,

Принял следующие решение с последний день обсуждения:

ПРОЦЕДУРА

1. Данное дело основано на жалобе (no. 25656/94) поданной против Турции в Европейскую Комиссию по Правам Человека (“Комиссия”) по бывшей ст. 25 Европейской Конвенции о Защите Прав и Свобод Человека (“Конвенция ”) гражданином Турции, г-ном Сали Орханом (“Заявитель”), 24 ноября 1994.

2. Заявитель, которому была оказана юридическая помощь в апреле 2001 года, был представлен в Суде г-ном Кевином Бойлом и г-жой Франсуаз Хэмпсон, адвокатами, практикующими в Лондоне, Великобритания, которые делегировали свои полномочия гну Тимоти Отти, адвокату. Помощь по делу со стороны Заявителя также была оказана г-ном Филипом Личем, юристом неправительственной организации Курдский Проект по Правам Человека, базирующейся в Лондоне и юристами, практикующими в Турции. Правительство Турции («Правительство») представлено  в основном своим Агентом, г-ном Бахадиром Калели.

3. Заявитель утверждает, что, в частности, солдаты сожгли и эвакуировали его деревню, в которой он проживал на юго-востоке Турции, а также задержали и убили его братьев (Селима и Хасана) и его сына (Чезаира) – «Орханов». Он ссылается на нарушения, в том числе, на Статей  2, 3, 5, 8, 13 и 14 Конвенции, в сочетании со Статьей 1 Протокола No. 1 Конвенции.

4. Жалоба была признана Комиссией приемлемой 7 апреля 1997 года и передана в Суд 1 ноября 1999 года в соответствии со Статьей  5 § 3, второго предложения, Протокола 11 Конвенции; Комиссия не завершила проверку данного дела до указанной даты.

5. Жалоба была отписана Бывшей Первой Секции Суда (Правило 52 § 1 Правил Суда). В данной Секции, Палата, рассматривавшая данное дело (Статья 27 § 1 Конвенции) была составлена в соответствии со Статьей 26 § 1 Правил Суда. Г-н R. Türmen, судья из Турции, не принимал участие в рассмотрении данного дела (Правило 28). Правительство назначило  судью Mr F. Gölcüklü для участия в рассмотрении данного дела  (Статья 27 § 2 Конвенции и Правило 29 § 1).

6. Заявитель и Правительство подали свои комментарии по существу дела (Правило 59 § 1).

7. Слушание дела было проведено в Здании Прав Человека, Страсбург, 15 мая 2001 (Правило 59 § 2).

Перед Судом предстали:

(a) Со стороны Правительства
Mr  M. Özmen, Агент,
Mr  H. Mutaf, Советник.

(b) со стороны Заявителя
Mr  T. Otty, адвокат,
Ms  R. Yalçindağ, адвокат,
Mr  P. Leach, юрист.

8. Суд заслушал г-на со стороны заявителя Otty и г-жу Yalçindağ, и г-на  Messrs Özmen и Mutaf, со стороны Правительства.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

9. Данное дело преимущественно связано с событиями, происшедшими в мае 1994 года в селении Девебой (Д) села Чаглаян (Ч) района Кулп области Диярбакир на юго-востоке Турции. Из села Чаглаян дорога ведет в Зейрек, где расположен участок жандармерии, обслуживающий Чаглаян и его деревни. Зейрек является одной из главных дорог между городами Кулп и Личе.

Заявитель утверждает, что 6 мая 1994 года государственные силы безопасности сожгли и эвакуировали деревню  Девебой, и что 24 мая 1994 года те же самые солдаты вернулись в Девебой, задержали братьев заявителя  (Селима и Хасана Орханов) и его сына (Чезаира Орхана), после чего все трое родственников  (Орханы) Заявителя исчезли.

10. Факты оспариваются сторонами, вследствие чего Комиссия назначила делегатов, которые провели сбор доказательств в Анкаре с 6 по 8 октября 1999 года.

Ими были заслушаны следующие свидетели: Заявитель Аднан Орхан (сын Селима Орхана),  Мехмет Эмре (двоюродный брат заявителя из соседней деревни Гюмюссуй села Эмали); Мехмет Кан (зять Селима Орхана, проживавший в Девебой в рассматриваемый период времени); Ахмет Потаз (начальник жандармского участка Зейрека); Али Эльгурмез (начальник жандармского районного отдела Кулп); Умит Сеночак (заместитель начальника жандармского районного отдела Кулп); Камил Тасчи (начальник центральной жандармского отдела Кулпа); Сахап Ярали (начальник  жандармского районного отдела Личе); Хасан Сакир (начальник центральной жандармского отдела Личе); Азиз Ялдиз (преемник Хасана Сакира); Мустафа Атагун (прокурор Диярбакирской районной прокуратуры); и Мехмет Эндер (прокурор Кулпа).

11. Расшифровка устных показаний, совместно с документальными доказательствами, представленными Комиссии сторонами, была передана в Суд. Кроме того, стороны предоставили дополнительные документы в Суд, зарегистрированные Комиссией.

Информация и документы, предоставленные сторонами (разделы А и В), материалы по данному делу (разделы С и Д), материалы имеющие отношение к делу, предоставленные Правительством из дела Çiçek (Çiçek v. Turkey, no. 25704/94, ECHR 2001 – Раздел E ниже) вместе с устными показаниями делегатов (раздел F) суммированы следующим образом.

A. Фактические обстоятельства дела в изложении Заявителя

12. В период 1992-1994 на юго-востоке Турции произошло большое количество исчезновений и необъяснимых убийств в контексте мер предпринятых против бунтовщиков ПРК. В провинции Диярбакир и ее районах Личе и Кулп ситуация была особо серьезной.

13. Заявитель, Сали Орхан, родился в 1955 году. Селим и Хасан Орханы (1954 года рождения) были его единственными братьями. Его старший сын, Чезаир, родился в 1977 году. В рассматриваемый период времени они все проживали в Девебой, Заявитель и каждый из братьев имели отдельные дома.

14. 20 апреля 1994 года военные, около 300-400 человек прибывшие на более чем 100 транспортных средствах, разбили лагерь возле деревни Девебой.

15. 6 мая 1994 года, около 6 часов утра, ряд солдат прибыл в селение. Деревенский имам объявил, что их командир потребовал от жителей села собраться у мечети, что они и сделали. После этого командир объявил, что село Чаглаян (включая деревню Девебой) будет сожжено, однако жителям будет разрешено забрать свое имущество. Заявитель вернулся домой и начал перевозить свое имущество. Пока он занимался этим, солдаты подожгли его дом и дома других жителей. Закончив свою миссию, и дав жителям три дня на то, чтобы оставить деревню, солдаты пошли дальше.

16. На следующий день Заявитель, вместе с другими жителями села, обратился к начальнику жандармерии Кулпского района с заявлением о происшедшем и просьбой разрешить им остаться в указанной местности до сбора урожая. Али Эльгурмез, начальник отдела, сказал ему, что солдаты пришли из Болу, и, что жители могут оставаться в селе до сбора урожая.

17. 24 мая 1994 года возле села видели большее число солдат. Орханы занимались ремонтом домов и не заметили их прибытия. Каждый из троих братьев был задержан. Один из солдат объяснил, что командир хочет их видеть, что солдаты не знали дороги и, что они вернуться в село позднее. Они пошли пешком в горы. Около 4:30 дня в тот же день, солдат и Орханов видели в соседней деревне Гюмюссуй. Они курили и были в добром здравии.

18. 25 мая 1994 года Заявитель пошел в жандармерию Зейрека, где  попытался узнать об их местонахождении. Ахмет Потаз сказал ему, что Орханов увезли в Кулп. Он поехал туда и переговорил с Али Эльгурмезом.

19. Не получив никакой информации о местонахождении Орханов, Заявитель подал формальную жалобу в прокуратуру Кулпа, в государственный суд безопасности Диярбакира, к региональному губернатору по чрезвычайным ситуациям и в Диярбакирское верховное командование по управлению общественным порядком.

20. Приблизительно через месяц после исчезновения Орханов Заявителя связали с Рамазаном Айчичеком, который находился под стражей в школе-интернате Личе вместе с Орханами до своего перевода в тюрьму Личе. Он видел Орханов и сказал Заявителю, что все трое его родственников «выглядели плохо».

21. Заявитель не получил никаких других известий об Орханах, и никакого ответа  на свою жалобу о сожжении деревни Девебой.

B. Фактические обстоятельства дела в изложении Правительства

22. Правительство не оспаривает, то, что в рассматриваемый период времени им проводились многочисленные  операции против мятежников в провинции Диярбакир.

23. Однако, оно оспаривает три главных обстоятельства. Во-первых, оно утверждает, что 6 мая 1994 года в селе Чаглаян или не проводилась военная операция в той форме, о которой утверждает Заявитель, или она не проводилась вообще. При этом оно ссылается на регистр военных операций, предоставленный в Суд в августе 2000 года (см. п. 125 ниже). Во-вторых, следовательно, Орханы не были задержаны.  Они не находились в розыске. Военные не могут взять под стражу  любого задержанного. Они обязаны передать такое лицо в жандармерию и регистры всех соответствующих отделов жандармерии показывают, что они там не содержались. В-третьих, соответствующими властями было проведено полное расследование жалоб Заявителя, по итогам которого власти пришли к выводу об отсутствии преступления или отсутствии подлежащих расследованию фактов.

24. Правительство считает, что, таким образом, не было доказано все разумных сомнений то, что деревня Чаглаян была сожжена, или то, что Орханы были задержаны силами безопасности. Соответственно, оно утверждает, что не было доказано, что разрушение деревни или исчезновение родственников Заявителя могут быть связаны с действиями Государства

C. Документальные доказательства, представленные Заявителем

1. Показания заявителя от 3 ноября 1994 года данные им Диярбакирскому Отделению Ассоциации по Правам Человека (АПЧ)

25. 20 апреля 1994 года около 300 - 400 солдат прибыли на более чем 100 транспортных средствах в село Девебой. Они расположились рядом с деревней. Вместе с другими жителями, Заявитель переносил их палатки, рюкзаки и другое оборудование. В это время Ахмет Потаз, начальник жандармского отдела Зейрека, и его подчиненные,  доставляли оборудование для солдат. Ранее Ахмет Потаз сказал сельчанам о том, что солдаты были из подразделения Болу, о том, что никаких известий о задержанных данным подразделением лицах нет, и, что жителям надо стараться не быть задержанными и быть настороже.

26. После нахождения рядом с деревней в течение 3-х дней солдаты поехали в район Бинголь Мюс для участия в операции. Около 6 часов утра 6 мая 1994 года они вернулись в деревню и некоторые из них собрались у мечети. Имам села объявил, что командир сил безопасности требует, чтобы все жители села собрались у мечети, что и было сделано. Командир подразделения сказал им  упаковать и вывезти свое имущество в течение  часа, так как деревня будет сожжена. Они пошли по домам и начали собирать свое имущество, и пока они занимались этим, солдаты начали поджигать дома. После того, как солдаты подожгли деревню, они дали жителям 3 дня на эвакуацию, и уехали в направлении Кулпа. После их отъезда жителям удалось спасти небольшую часть добра, большинство которого не подлежало восстановлению из-за повреждений, нанесенных огнем.

27. 7 мая 1994 года они обратились к командующему районной жандармерией Кулпа и рассказали о происшедшем. Жителям пояснили, что солдаты прибыли из Болу. Им пояснили, что они могут жить в палатках до сбора урожая и дали соответствующее разрешение. Жители села начали готовиться к сбору урожая и попытались отремонтировать свои дома, те, что полностью не сгорели. Солдаты все еще проводили операции недалеко от села, и, увидев, как они подъезжают, жители прятались за пределами деревни.

28. 24 мая 1994 года солдат увидели в селе, и жители попрятались. Однако Орханы были заняты ремонтом домов и не увидели солдат. Женщины и дети села видели, как солдаты забрали их. В тот день Заявитель спрятался от солдат, но женщины и дети сказали ему о том, что солдаты, которые сожгли их село, забрали Орханов. До этого никто из Орханов не задерживался, а Селим был почетным имамом. Около того же дня, в 4-30 пополудни, солдаты и Орханы прибыли в Гюмюссуй, жители которого видели их с военными. Орханы курили вместе с солдатами и выглядели нормально.

29. 25 мая 1994 года ряд жителей деревни поехали в жандармерию Зейрека и рассказали о происшедшем Ахмету Потазу, сказавшему, что Орханов увезли в Кулп. После этого жители поехали в Кулп. Однако местный командующий сказал им, что у него нет никакой информации.

30. Заявитель подал, без успеха, жалобы в прокуратуру Кулпа, в прокуратуру Диярбакирского государственного суда безопасности, губернатору по чрезвычайным ситуациям и в высшее командование общественным порядком в Диярбакире.

31. Месяц спустя заявитель услышал о человеке по имени Рамазан Айчичек, который ранее содержался под стражей в школе-интернате Личе,  а затем был переведен в тюрьму Личе. Заявитель поехал на свидание с ним и тот сказал, что видел Орханов во время своего заключения в интернате Личе, и что они плохо при этом выглядели.

2. Жалоба главному прокурору государственного суда безопасности Диярбакира от 16 июня 1994 года

32. Орханы были арестованы в Девебой во время проведения жандармами операции 24 мая 1994 года. До сих пор, несмотря на запросы, о них нет никакой информации. Заявители попросили предоставить им информацию.

3. Обращение к Региональному Губернатору по Чрезвычайным Ситуациям, Диярбакир, датировано 6 июля 1994 года

33. Во время проведения военной операции в Чаглаяне, силы безопасности забрали с собой Орханов, попросив их быть проводниками. У Заявителя до сих пор нет о них известий, и он просит помощи в получении информации об исчезнувших.

4. Доклады, справки и другие опубликованные материалы

34. Заявитель также предоставил:

–  Публичное заявление о ситуации в Турции, подготовленное Европейским Комитетом по Предотвращению Пыток и Бесчеловечного и Унижающего Обращения (ЕКПП), декабрь 1992;

–  Обобщенные результаты расследования в отношении Турции, проведенного Комитетом против Пыток ООН (КПП), ноябрь 1993;

–  Доклад организации Хьюман Райтс Уорлд,1994;

–  Доклад Турецкой Ассоциации по Правам Человека, 1994;

–  Доклад «Защита прав и правопорядок в Турции» подготовленный KHRP и Medico International и the Human Rights' Committee от the Bar от Englи и Wales, January 1995;

– Доклад организации Амнести Интернешл “Турция: Матери исчезнувших начинают действовать”, май 1995;

– Решение КПП по делу  Ismail Aslan v. Turkey, 8 мая 1996;

– Доклад KHRP и Medico International “Уничтожение сел на юго-востоке Турции”, июнь 1996;

– Публичное заявление КПП о Турции, декабрь 1996;

– Доклад KHRP “Доклад об исчезновениях в Турции”, ноябрь 1996;

– Доклад Рабочей Группы ООН об Исчезновениях в Турции, 1996;

– Доклад Комитета по Правам Человека в Европе,  сентябрь 1998;

- Доклад Комитета по Миграции, Беженцам и Демографии .

5. Показания Заявителя от 5 января 1998

35. Заявитель подтвердил свое намерение придерживаться данной жалобы и содержания своего заявления от 3 ноября 1994 года.

36. 24 апреля 1995 года сотрудник полиции Диярбакира пришел к нему домой и сказал жене Заявителя, что прокурор желает допросить его. Несмотря на то, что он колебался, Заявитель все-таки поехал в главную прокуратуру Диярбакира и дал подробные показания. Прокурор сердито спросил его, почему он подал свою жалобу заграницей и кто посоветовал ему это сделать. Заявитель не знал содержания протокола своего допроса, так как ему его не прочитали. Его попросили подписать протокол, и он это сделал.

6. Показания Аднана Орхана от 6 октября 1999

37. В 1994 году свидетелю было 12 лет. Он учился в школе-интернате Личе с конца 1993 года до конца апреля 1994. В остальное время он жил дома со своим отцом (Селимом Орханом) и остальными родственниками. Школа-интернат Личе состояла из двух главных зданий: одного для занятий и администрации, второго – для проживания. Здание военных было приблизительно в 200 метрах от общежития школы.

38. Свидетель часто видел, как множество военных транспортных средств подъезжали к зданию военных. Однажды он видел людей в обычной одежде в одном из таких автомобилей. Он и его друзья решили, что это были задержанные. Он также видел солдат в голубых головных уборах на территории интерната.

39. К концу апреля 1994 года свидетель из-за болезни вернулся в Девебой. Там было много солдат, и на некоторых из них были голубые береты. Приблизительно через 15 дней около 250-300 солдат пришли и сожгли деревню. Двое или трое солдат сожгли дом его отца при помощи сухой травы и какого-то порошка.

40. Через две недели солдаты вернулись в деревню пешком, утром, около 7-8 часов утра. Свидетель был в саду, расположенном в 20-25 метрах от дома. Солдаты спросили его отца (Селима) о документах, которые он им предоставил. Когда они попросили его, есть ли в селе другие мужчины, Хасан и Чезаир назвали себя. Солдаты попросили их предоставить документы, удостоверяющие личность, что те и сделали. Когда  солдаты попросили отца свидетеля пойти с ними, его отец спросил зачем, после чего свидетель подошел к нему. Свидетель спросил отца, куда тот идет, на что он ответил, что солдатам нужен проводник. Заявитель спросил командира солдат, куда они уводят Орханов, и тот сказал, что их отпустят.

41. В это время мать, брат и сестры свидетеля прибыли на место и плача пошли за солдатами, которые повели Орханов.  Жена его дяди вынула Коран и умоляла солдат не забирать Орханов. В это время свидетель услышал, как командир сказал по радио о том, что указанные лица с ними, но что родственники возражают, и спросил, что им делать. Голос по радио приказал доставить Орханов в любом случае. Родственники следовали за Орханами и солдатами до тех пор, когда командир пригрозил, что если они не прекратят идти за ними, то будет плохо. Это был последний раз, когда свидетель видел своего отца.

7. Показания Мехмета Кана от 6 октября 1999

42. В мае 1994 года свидетель проживал в Диярбакире. Однажды, когда он пришел домой с работы, жена сказала ему, что Девебой сожгли. На следующий день он поехал на своей машине в Девебой для того, чтобы помочь жителям села, среди которых были его родственники. По пути он видел в том районе большое количество солдат, около 300-400 человек. Он помог 8 семьям с перевозкой их имущества в Диярбакир.

43. Приблизительно через 19 дней жена сказала ему, что ее отец (Селим) вместе с Хасаном и Чезаиром Орханами был взят под стражу. Он и жена опять поехали в Девебой на своей машине, где им сказали, что Орханов увели солдаты.

8. Показания Мехмета Эмре от 6 октября 1999

44. В мае 1994 года свидетель проживал с Гюмюссуй. Однажды там он увидел Орханов, которых вели солдаты. В тот вечер Заявитель прибыл в Гюмюссуй и спрашивал, видел ли кто-нибудь Орханов. Свидетель рассказал Заявителю, что увидел ранее тем днем.

45. На следующее утро свидетель поехал в отделение жандармерии Зейрека вместе со стариком из Гюмюссуй, чтобы узнать, что произошло с Орханами. Он переговорил в Ахметом Потазом, который сказал, что Орханов увезли в Кулп. После этого свидетель встретился с Заявителем и рассказал ему о том, что ему сказал Ахмет Потаз.

9. Копии фотографий Орханов

46. Копии были предоставлены Делегатам во время сбора доказательств.

10. Схема школы-интерната Личе

47. Схема была нарисована Аднаном Орханом во время дачи показаниям Делегатам.

D. Документальные доказательства, предоставленные Правительством

1. Первое расследование: Дело No. 1994/66, Главный прокурор Кулпа, 1994-1995

(a) Прошение Заявителя от 8 июня 1994 года прокурору Кулпа

48. Во время проведения военной операции в Девебой 24 мая 1994 года Орханы были уведены солдатами, сказавшими им, что они нужны им в качестве проводников, и что командир солдат хотел забрать их в любом случае. Прошло 15 дней с того дня,  и о них нет никаких известий. Заявитель просит предоставить ему достоверную информацию о местонахождении Орханов в настоящее время.

(b) Показания Заявителя от 8 июня 1994 года данные в прокуратуре Кулпа

49. Орханы были уведены из Девебой солдатами 24 мая 1994 года, которые сказали им быть проводниками, и, что командир солдат, сказал, что они должны идти с ними в любом случае. С тех пор Заявитель не слышал ничего об Орханах и просил провести расследование того, что с ними произошло.

(c) Письмо прокуратуры Кулпа в управление жандармерии Кулпского района от 8 июня 1994 года

50. Родственники Орханов в Девебой подали жалобу о том, что Орханы были уведены солдатами 24 мая 1994 года, и что с тех пор о них ничего неизвестно. Адресата просили «расследовать» и ответить в течении одной недели.

(d) Письмо прокуратуры Кулпа главному прокурору Личе от 11 июля 1994 года

51. В письме содержалась ссылка на жалобу Заявителя о задержании Орханов 24 мая 1994 года и их последующем исчезновении. По полученным сведениям Орханы были в указанное время под стражей в школе-интернате Личе. Адресата просили расследовать, были ли Орханы задержаны и дислоцировались ли сопровождаемые их подразделения в школе и расследуется ли главной прокуратурой какое-либо дело против Орханов.

(e) Письмо заместителя начальника районной жандармерии Кулпа  (Умита Сеночака) главному прокурору Кулпа

52. Вслед за письмом прокурора Кулпа от 8 июня 1994 года было проведено расследование и дознание. Орханы не задерживались его подчиненными, и его подразделение не принимало участия в операции в указанный период времени. Поиски Орханов будут продолжаться, о ходе их будет сообщаться.

(f) Письмо прокурора Кулпа начальнику районной жандармерии от 18 августа 1994 года

53. Адресата просили обеспечить срочную явку Заявителя и Камиля Атакли (мухтара Чаглаяна) к главному прокурору Кулпа.

(g) Показания Заявителя прокурору Кулпа от 22 августа 1994 года

54. Орханы были задержаны солдатами, после чего их продержали одну ночь в Кулпе и затем 20 дней в школе-интернате Личе. У Заявителя нет никакой информации. Он обращался с запросами к региональному губернатору Диярбакира по чрезвычайным ситуациям,  в областное управление жандармерии, в центральное отделение жандармерии Кулпа, однако это не дало результатов. Солдаты указали, что имелась какая-то «жалоба» против Орханов.

(h) Письмо прокурора Кулпа  главному прокурору, Диярбакирский суд безопасности, от 3 сентября 1994 года

55. Адресата просили подтвердить, были ли Орханы направлены к нему для заключения под стражу.

(i) Показания мухтара села Чаглаян прокурору Кулпа от 23 сентября 1994 года

56. Около 4-х месяцев назад бригада коммандос из Болу прибыла в Девебой для операции. Ему рассказали о том, что Орханов увели солдаты только через несколько дней после того, как это произошло. Ему сказали, что дети задержанных шли за солдатами и Орханами, однако командир с рацией сказал им, что их освободят. Он поехал в отделение жандармерии в Зейрек, где ему сказали, что солдаты уехали в Личе для проведения операции, и что с ними были гражданские лица.

(j) Показания Заявителя прокурору Кулпа от 23 сентября 1994 года

57. Он уже обращался с прошением (8 июня 1994) и давал показания (22 августа 1994) прокурору. У него до сих пор нет известий об Орханах, он продолжает их поиски. Он требует того, чтобы они были найдены и задержавшие их лица наказаны.

(k) Письмо Али Эльгурмеза, начальника районной жандармерии Кулпа главному прокурору Кулпа от 23 сентября 1994 года

58. Обращению от 18 августа 1994 был дан ход.

(l) Письмо прокурора Кулпа в управление общественным порядком Диярбакира от 30 сентября 1994 года

59. Адресата спрашивали, задерживали они Орханов. Штампы начальника управления по превенции терроризма, датированные октябрем 1994 года, указывали, что Орханы не были в розыске и ранее к уголовной ответственности не привлекались.

(m) Письмо прокурора Кулпа главному военному прокурору, в суд безопасности Диярбакира и прокурору Диярбакира от 3 октября 1994 года

60. Адресатов просили подтвердить для предварительного расследования, были ли Орханы доставлены к ним для содержания под стражей. Штамп на полученном ранее письме указывает, что главный прокурор Диярбакирского суда безопасности не нашел имя Орханов в официальных списках.

(n) Письмо главного прокурора Диярбакира прокурору Кулпа от 3 октября 1994 года

61. В соответствии с письмом от 3 октября 1994 года поиск компьютерных данных за 1993 и 1994 г.г. не установил наличия записей об Орханах. Адресату рекомендовали обратиться к главному прокурору Диярбакирского суда безопасности.

(o) Письмо директора отделения общественного порядка управления безопасности, губернатора Диярбакира главному прокурору Кулпа от 20 октября 1994 года

62. В соответствии с письмом главного прокурора Кулпа от 30 сентября 1994 года, было проведено расследование. Орханы не задерживались и не разыскивались управлением безопасности.

(p) Письмо главного прокурора суда безопасности Диярбакира главному прокурору Кулпа от 24 октября 1994

63. Данных об Орханах в суде не имеется.

(q) Письмо прокурора Кулпа главному прокурору Личе от 6 апреля 1995 года

64. Просьба ответить на письмо от 11 июля 1994 года.

(r) Показания Заявителя, данные главному прокурору Диярбакира (Мустафе Атагуну) 2 мая 1995 года

65. Из протокола следует, что в письме Министерства Юстиции от 20 апреля 1995 года, зачитанном Заявителю, говорилось о жалобе Заявителя в Страсбург, об обеспечении расследования дела главным прокурором Личе и о получении показаний Заявителя. В соответствии с письмом Заявителя также подлежало спросить, была ли подпись на доверенности британским юристам действительно его подписью. Важным было выяснить, было ли возбуждено уголовное дело в соответствии с указом №285. Министерство должно регулярно информироваться. Заявителя попросили дать показания.

66. Вместе со своими братьями (Селимом и Хасаном) у Заявителя был дом в Девебой. 6 мая 1994 года около 300-400 солдат прибыли в село. Заявитель был в это время в поле. Он услышал, как, через громкоговоритель на мечети, сельчанам было приказано собраться в мечети, и побежал туда. Там командир солдат сказал им убрать имущество из домов и эвакуировать село в течение часа. Дома начали поджигать во время того, как жители пытались вынести из них вещи. Перед тем как уйти, солдаты приказали эвакуировать деревню.

67. На следующий день они обратились в районную жандармерию Кулпа и рассказали о происшедшем. Они попросили, чтобы им разрешили остаться в селе до сбора урожая, и командир дал согласие. Они разбили палатки деревне и ухаживали за скотом и урожаем. Они прятались, когда солдаты два или три раза подходили к селу. Когда солдаты пришли 24 мая 1994 года, Заявитель был снова в поле. Орханы занимались ремонтом своих домов. Солдаты сказали им, что их хочет видеть командир, и что им придется показать солдатам обратную дорогу. Заявитель не видел, как их уводили, но ему сказали о том, что произошло, когда он вернулся в село.

68. На следующий день мухтар села, и ряд его жителей обратились в отделение жандармерии в Зейреке и спросили об Орханах. Им сказали, что тех доставили в Кулп. Через день или два, Заявитель обратился в отделение жандармерии Кулпа, где спросил командующего об Орханах. Тот ответил, что в данной местности в указанное время проводится 50 операций, и что Орханов не доставляли в его участок.

69. После этого Заявитель обратился к главному прокурору Кулпа и прокурору Диярбакирского суда безопасности, последний из которых сказал, что Орханы не содержатся под стражей. Заявитель подал прошение к губернатору по чрезвычайным ситуациям, который направил его обращение к губернатору Диярбакира, который, в свою очередь, направил его в управление жандармерии. Последнее позвонило в Личе, однако, в соответствии с полученным ответом, Орханов там не было. Позвонить в Кулп было невозможно из-за поломки телефонной линии.

70. Приблизительно через месяц Заявителя связали с Рамазаном Айчичеком, находившемся под стражей в тюрьме Личе. Заявитель поехал на встречу с ним. Тот рассказал ему, что до своего перевода в тюрьму, он содержался с Орханами в школе-интернате Личе. Тогда (к маю 1995 года) Рамазан Айчичек был в тюрьме Санлюрфа. Командование районной жандармерии Личе сказало Заявителю о том, что Орханы были «не там».

71. Заявитель переехал в Диярбакир. Узнав о том, что некоторые жители обратились в АПЧ, он также обратился туда, где с него сняли показания. Ему показали его протокол от 3 ноября 1994 года, он подтвердил, что это были его показания и подпись. Когда ему показали доверенность о назначении британских юристов, он сказал, что ему не сказали прямо о том, что АПЧ назначит британских юристов, его только попросили подписать лист бумаги, и он не знал, что это была доверенность. Ему только сказали, что его показания пошлют в Анкару, но не сказали куда именно. Его целью было найти Орханов живыми или мертвыми, узнать о том, что  с ними произошло и получить компенсацию за ущерб нанесенный его имуществу. Он не обращался в суд за оценкой причиненного ущерба, хотя мухтар села проинформировал губернатора о сожжении домов. Поэтому Заявитель обратился к губернатору с просьбой о замене сожженного дома. Он хотел, чтобы его права были соблюдены турецкими властями, и не хотел процесса в Европе.

72. В соответствии с записью, протокол был зачитан Заявителю, который подтвердил сказанное, подписав его.

(s) Письмо прокурора Диярбакира (Мустафы Атагуна) главному прокурору Кулпа от 3 мая 1995 года

73. Ссылаясь на письмо от 20 апреля 1995 года из Министерства Юстиции, Мустафа Атагун потребовал проведения расследования по жалобам Заявителя, предоставившего подробные показания и проведения заново расследования от 1 июня 1995 года для направления в Министерство.

(t) Письмо прокурора Кулпа главному прокурору Диярбакира от 16 мая 1995 года

74. Расследование начато, но Орханы до сих пор не найдены. Копии имеющих отношение к делу документов приложены.

(u) Письмо прокурора Кулпа командованию жандармерии Личе от 29 мая 1995 года

75. Заявитель утверждает, что Орханы исчезли 24 мая 1994 года и содержатся в школе-интернате Личе. Адресату необходимо провести расследование были ли они задержаны и доложить о результатах.

(v) Письмо командования жандармерии Личе прокурору Кулпа от 29 мая 1995 года 

76. Жалоба на исчезновение Орханов и их содержание в школе-интернате была получена, по ней было проведено расследование. Однако по данным жандармерии, Орханы не задерживались, и их имена отсутствуют в соответствующих списках.

(w) Письмо командования жандармерии Личе главному прокурору Личе от 29 мая 1995 года 

77. В соответствии с письмом главного прокурора Личе от 29 мая 1995 года, жандармерия провела расследование. В связи с отсутствием имен Орханов в списках данного участка, был сделан вывод о том, что они не задерживались.

(x) Письмо главного прокурора Диярбакира (Мустафы Атагуна) прокурору Кулпа от 14 июля 1995 года

78. От адресата требовалось предоставить информацию о предварительном расследовании жалоб Заявителя.

(y) Письмо прокурора Кулпа главному прокурору Диярбакира от 26 июля 1995 года

79. 26 июля 1995 года главный прокурор Кулпа пришел к выводу об отсутствии юрисдикции для проведения расследования и передал дело  губернатору Кулпа.

(z) Решение главного прокурора Кулпа об отсутствии юрисдикции от 26 июля 1995 года

80. В решении имелась ссылка на жалобу Заявителя о сожжении и эвакуации деревни 6 мая 1994 года, задержании солдатами Орханов 24 мая 1994 года, их последующего исчезновения и сообщениях об их содержании в школе-интернате Личе. В связи с тем, что данные события произошли при выполнении силами безопасности своих административных обязанностей, юрисдикция по расследованию принадлежит административному совету Кулпского района, куда переданы материалы дела.

(aa) Показания Хасана Сумера прокурору Кулпа (без даты)

81. 24 мая 1994 года солдаты коммандос прибыли в Чаглаян. Он видел, как солдаты забрали Орханов. С тех пор  о них не было никаких известий.

(bb) Выписка из отметок цензуры о  селе Чаглаян от 24 июня 1994

82. Заявитель и Орханы были зарегистрированы как проживающие в Чаглаяне.

6.  Второе расследование: Административный Совет Кулпа, 1997 год

(a) Письмо губернатора Диярбакира в административный совет, губернатор Кулпа от 7 мая 1997 года

83. Заявитель подал жалобу в Европейскую Комиссию по Правам Человека, утверждая, что Орханы были задержаны силами безопасности 24 мая 1994 года, после чего исчезли, а их дома сожжены. Адресату требовалось подтвердить, до 9 мая 1997 года, было ли проведено расследование дела провинциальным или районным административными советами. Если да, то предоставить копию материалов дела.

(b) Письмо районного губернатора Кулпа губернатору провинции Диярбакир от 9 мая 1997 года

84. Дело, расследовавшееся  главным прокурором Кулпа  и решение о юрисдикции были направлены в районный административный совет Кулпа, который назначил Али Эльгурмеза судьей по расследованию дела. В настоящее время он работает в другом месте, расследование дела было приостановлено, без дальнейшего прогресса следствия. Районный губернатор назначил нового главу расследования, которое ведется настоящее время. Адресат будет проинформирован о результатах.

(c) Письмо губернатора Кулпа командованию жандармерией Кулпа от 9 мая 1997 года

85. Камилю Кюндюзу был направлен запрос о расследовании жалоб (указанных в деле прокуратуры Кулпа) в качестве судьи в соответствии с законом о привлечении к уголовной ответственности гражданских служащих и требование доложить о результатах расследования в течение 3 месяцев.

(e) Доклад судьи (Камиля Кюндюза) от 15 мая 1997 года

86. Деревня Девебой и село Чаглаян заброшены, жители переехали в Диярбакир в результате давления на ПРК в 1993-1994.  С тех пор их адрес не установлен, сбор информации об Орханах и об их заявленном задержании и исчезновении не представляется возможным. Показания Заявителя не представляется возможным получить из-за отсутствия его по месту проживания в Диярбакире. Проверка записей показала, что Орханы не задерживались жандармерией Кулпа. При отсутствии подозреваемых, нет необходимости в проведении дальнейшего расследования.

(f)  Письма, датированные 15 и 20 мая 1997 от командования жандармерией Кулпа губернатору Кулпа, и, письмо последнего губернатору Диярбакира

87. Доклад о расследовании предоставлен.

3. Третье расследование: административный совет Кулпа, 1999 год

88. Письмом от 4 июня 1999 года, губернатор Диярбакира потребовал возобновления расследования. Данное письмо в Суд предоставлено не было.

(a) Записка к делу губернатора Кулпа от 7 июня 1999

89. О необходимости проведения расследования,  в соответствии с законом о защите гражданских служащих, по жалобам Заявителя и представлении отчета в скорейшие сроки.

(b) Переписка между губернатором Кулпа и жандармерий Кулпа, датированная 7 июня 1999 года

90. Мухтар села Чаглаян направляется к губернатору для дачи показаний, жандармерия подтвердила его явку.

(c) Переписка между губернатором Кулпа и жандармерий Кулпа, датированная 7 июня 1999 года

91. Жандармерия должна подтвердить до 9 июня 1997 года, проводились ли какие-либо операции в период с апреля по июль 1994 года, и если да, то проводились ли они в Чаглаяне, принимали ли в них участие жандармы, и кто руководил. Также были затребованы записи о содержащихся под стражей из отдела жандармерии Зейрека и жандармского управления Кулпа за апрель-июль 1994 года.

(d) Письмо жандармерии Кулпа губернатору Кулпа от 7 июня 1999 года

92. При рассмотрении регистров данного отдела жандармерии, было установлено, что в апреле-июле 1994 года проводились операции в районе Кулпа, однако информации, документации или записей, подтверждающих их проведение в селе Чаглаян, установлено не было. Прилагаются выписки из регистров безопасности и содержания под стражей в жандармерии Зейрека. Аналогичные регистры жандармского участка Кулпа за 1994 года находятся в региональном архиве.

(e)  Письмо губернатора Кулпа в жандармерию Кулпа, от 7 июня 1999 года

93. Адресату необходимо обеспечить явку Заявителя к губернатору для дачи показаний.

(f)  Письмо жандармерии Кулпа губернатору Кулпа от 7 июня 1999

94. Адрес места жительства Заявителя в Диярбакире. В связи с эвакуацией села Чаглаян, связаться с Заявителем не представляется возможным.

(g) Письмо губернатора Кулпа в жандармерию Личе от 7 июня 1999 года

95. Предоставить до 9 июня 1994 года регистры содержания под стражей  управления жандармерии Личе.

(h) Письма губернатора Кулпа главному прокурору Личе от 7 июня 1999 года

96. Предоставить регистры тюрьмы Личе за апрель-июль 1994 года.

(i) Письмо губернатора Кулпа губернатору Диярбакира от 8 июня 1999 года 

97. Направить Заявителю повестку о явке к губернатору Кулпа для дачи показаний.

(j) Показания мухтара села Чаглаян от 9 июня 1999 года

98. Жители села Девебой сказали ему, что в 1994 года военные из подразделения Болу, вместе с Али Эльгурмезом забрали Орханов. Мухтар спрашивал Ахмета Потаза о том, что с ними произошло, на что тот сказал, что Орханы содержались в Зейреке, и что он о них ничего не знает.

(k) Письмо губернатора Кулпа главному прокурору Санлиуфры, от 10 июня 1999 года

99. Принимая во внимание заявления Заявителя от 2 мая 1995 года,  что Рамазан Айчичек видел Орханов во время их заключения, и что он находился в тюрьме Санлиуфра, адресату проверить, находится ли он еще в той же тюрьме, снять с него показания и доложить к 15 июня 1999 года.

(l) Письмо начальника тюрьмы Санлиуфра прокурору региона от 11 июня 1999 года

100. В регистрах тюрьмы имени Айчичека не значится.

(m) Письмо губернатора Кулпа жандармерии Личе от 17 июня 1999

101.  Принимая во внимание заявления Заявителя от 2 мая 1995 года,  что Рамазан Айчичек видел Орханов во время их заключения, и что он находился в тюрьме Личе, адресату проверить, находится ли он еще в той тюрьме, снять с него показания и доложить к 21 июня 1999 года.

(n)  Письмо губернатора Кулпа губернатору Диярбакира от 17 июня 1999 года 

102. В письме содержались ссылки на письмо МВД от 4 июня 1999 года, письмо губернатора Диярбакира от 4 июня 1999 года и письмо губернатора Кулпа от 8 июня 1999 года. Будет установлен текущий адрес Заявителя, его показания будут получены и предоставлены до 18 июня 1999 года.

(o) Документы, подписанные Заявителем  22 июня 1999

103. Заявитель признает, что ему необходимо срочно явиться к губернатору Кулпа для дачи показаний.

(p) Письмо начальника тюрьме Личе районной жандармерии

104.  Рамазан Айчичек содержался в тюрьме по приговору Уголовного Суда от 10 июня 1994 года за содействие деятельности ПРК и был переведен в Диярбакирскую тюрьму типа Е 25 июля 1994.

(q) Доклад жандармерии Личе о Рамазане Айчичеке от 22 июня 1999 года

105. В докладе повторяется информация предыдущего параграфа, и добавлено, что село, в котором проживал Рамазан Айчичек, было эвакуировано в связи с террористическим инцидентами, его местонахождение в настоящее время не известно, в связи с чем получение его показаний не представляется возможным.

(r) Показания Заявителя от 23 июня судье Юнусу Гюнезу

106. За 19 дней до 24 мая 1994 года военные сказали о том, что село должно быть эвакуировано в течение 3-х дней. Жители села начали эвакуацию. Через три дня они обратились в жандармерию Кулпа, к начальнику Али Эльгурмезу, для получения разрешения остаться в селе до сбора урожая. Разрешение было дано.

107. 24 мая 1994 года Заявителю сказали, что солдаты, дислоцировавшиеся возле деревни и действовавшие по приказу, увели Орханов в Зайрет Тепе. Он, как и другие жители села, видел, как солдаты уводили Орханов. В тот же день он узнал о том, что солдаты перешли в деревню Гюмюссуй у села Эмали. Как стемнело, он пошел в Гюмюссуй и спросил Хачи Хавина, (как же известную как Хавин Эмре и тетка Заявителя) и Хачи Мехмета об Орханах. Они сказали, что видели их.

108. 25 мая 1994 года Мехмет Эмре (сын Хачи Хавина  и двоюродный брат Заявителя) и Хачи Мехмет поехали в Зейрек и переговорили с Ахметом Потазом, который сказал, что в тот вечер солдаты доставили Орханов  в жандармерию Кулпа. 25 мая 1994 года Заявитель, Хасан Сумер, Сулейман Негриз и Хусейн Кан спросили Али Эльгурмеза о судьбе Орханов. Тот ответил, что в регионе проводится около 50 операций, и он не знает, кто забрал Орханов.

109. Позднее Заявитель обратился с прошениями в жандармерии Кулпа и Личе и к главному прокурору Кулпа. Приблизительно через месяц после инцидента, когда Заявитель был  в Диярбакире, он встретился с Эсрефом из района Инкайя, у которого был магазин в Кулпе. Он сказал, что Орханов содержали в Кулпе одну ночь вместе с ним в районной жандармерии. Утром их увезли на машине военных в жандармерию Личе, где Орханы и Эсреф содержались вместе на протяжении недели, в конце которой Эсреф был отпущен.

110. Через 35-40 дней после задержания Орханов, Рамазан Айчичек из села Мехметил направил Заявителю записку о встрече. Заявитель поехал в тюрьму Личе, где встретился с Айчичеком, который рассказал, что во время его содержания в школе-интернате Личе, он содержался неделю вместе с Орханами. В тот же самый день, и много раз после этого, Заявитель лично обращался в жандармерию Личе с просьбой предоставить информацию об Орханах. Ему было сказано, что Орханов там не было.

111. Приблизительно через 50 дней после задержания Орханов, он обратился к губернатору по чрезвычайным ситуациям. Данное обращение было направлено в правительство Диярбакира, а оттуда в районную жандармерию, откуда сержант-майор позвонил в жандармерию Личе. В соответствии с полученным ответом Орханов там не было.

(s) Письмо жандармерии Личе губернатору района от 25 июня 1999

112. Доклад о Рамазане Айчичеке направлен.

(t) Письмо губернатора Личе губернатору Кулпа от 28 июня 1999

113. Направлены списки заключенных жандармерии Личе за апрель-июль 1994 года.

(u) Письмо губернатора Личе губернатору района от 28 июня 1999

114. Прилагается доклад жандармерии Личе о Рамазане Айчичеке. В решении судьи (см. п. 117 ниже) имеется ссылка на данный доклад: село Айчичека было эвакуировано в результате террористических инцидентов, его местонахождение не известно.

(v) Письмо судьи Кулпа губернатору Диярбакира от 6 июля 1999 года

115. Направляется отчет судьи о расследовании.

(w) Отчет судьи о расследовании от 6 июля 1999 года

116. Расследование было проведено с 7 июня по 5 июля 1999 года, список документов, датированный 7 июня - июлем 1999 года, прилагается.

117. Судья пришел к выводу, что нет необходимости в привлечении кого-либо к уголовной ответственности и принятии решения. Во-первых, имена Орханов не были указаны в регистрах задержанных в жандармериях Зейрека, Кулпа или Личе. Во-вторых, в показаниях Заявителя от 2 мая 1995 года и 23 июня 1999 года имеются противоречия относительно того, видел ли он лично, как уводили его братьев. В-третьих, мухтар не является непосредственным свидетелем, ему рассказали о задержании Орханов жители села. В четвертых, Заявитель указал в своих показания от 2 мая 1995 года, что Рамазан Айчичек был в тюрьме Санлиуфра, однако расследование установило, что его там не было, что его село было эвакуировано из-за террористической деятельности, и его местонахождение не может быть установлено. Имеются сомнения в том, встречался ли Заявитель с Айчичеком. В-пятых, в жандармерии Кулпа нет никаких документов, записей или информации о проведении  операции в апреле-июле 1994 года.

(x) Решение административного Совета и губернатора Кулпа от 7 июля 1999 года

118. Были рассмотрены материалы дела и отчет о расследовании. При отсутствии информации, документации или свидетелей, подтверждающих то, что Орханы были задержаны военными или жандармами Личе или Кулпа, Совет приходит к единогласному решению о не привлечении к ответственности гражданских служащих.

4. Материалы в отношении Рамазана Айчичека

(a) Письмо начальника жандармерии Личе губернатору Личе от 23 ноября 1999 года

119. Рамазан Айчичек был арестован за хранение оружия и помощь ПРК. Его дело было передано в прокуратуру 10 июня 1994 года. В школе-интернате Личе не было жандармского персонала, как и содержащихся под стражей. Поэтому Айчичек, задержанный жандармерией Личе 7 июня 1994 года, не мог видеть Орханов, как он утверждает в школе-интернате Личе, которая расположена в 2 километрах оттуда.

(b) Выписка из регистров задержанных жандармерии Личе

120. В записи №43 имеется ссылка на Рамазана Айчичека, как задержанного по указанным выше обвинениям. В колонке №4 отмечено, что его задержание было произведено по приказу районной жандармерии, в колонке №5 говорится о его задержании 7 июня 1994 года в 16-00. Запись продолжается на второй строке, указывая, что он выбыл из жандармерии Личе 10 июня 1994 года в 14-00 в связи с доставкой к прокурору.

(c) Материалы расследования в отношении Рамазана Айчичека

121. В протоколе осмотра места происшествия от 7 июня 1994 говорится о проведении в тот день операции жандармов, обнаружении винтовки у Рамазана Айчичека и его аресте в тот же день. В своих показаниях от 9 июня 1999 года он указал, что помогал ПРК, а винтовку получил по наследству.

122. Однако, в протоколе допроса от 10 июня 1994 года отмечается, что по его словам, он был задержан во время военной операции, приблизительно 22 мая 1994 года, и доставлен в «район». Именно там он сделал указанное выше заявление, которое позднее отрицал, указав, что его заставили подписать документ, содержание которого он не знал. 17 августа 1995 года Суд Безопасности пришел к выводу о том, что доказательств о помощи и способствовании деятельности ПРК  было недостаточно, и приказал его освободить. Однако обвинение в незаконном владении оружия было передано для рассмотрения в суд.

5. Регистры задержанных жандармского участка Зейрека, а также жандармерий Личе и Кулпа

123. Регистры Личе датированы февралем - августом 1994 года, Зейрека- мартом-ноябрем 1994 и Кулпа- февралем-декабрем 1994 года. Записей об Орханах не имеется.

6. Регистры военных операций в провинции Диярбакир в мае 1994 года

124. Данные записи представляют собой таблицу на одной странице, суммирующую 30 военных операций в провинции Диярбакир, проведенных между 2 и 31 мая 1994 года.  6 мая не содержит данных о проведении операции. Операции проводились до и после 6 мая, 23, 24 и 25 мая 1994. Не имеется ссылок на Девебой, Чаглаян или Гюмюссуй, хотя отмечено проведение двух операций в  районах Кулпа (10 и 16 мая) и Личе (11 и 13 мая).

E. Документы, предоставленные Правительством по другой жалобе

125. По запросу делегатов в указанном выше деле Çiçek, Правительство предоставило план школы-интерната Личе на 3-х страницах, по одному этажу на страницу.

F. Устные показания

126. Делегаты заслушали следующие показания, суммированные ниже.

1. Сали Орхан

127. Он родился в 1955 году. Селим и Хасан Орханы его единственные братья, Чезаир Орхан его старший сын. В апреле и мае 1994 года он проживал в Девебой. Чезаир жил вместе с ним, у каждого из братьев был свой дом.

128. 20 апреля 1994 года, около 300-400 солдат прибыло и разместилось возле деревни, разбив палатки выше села. На следующий день на военном транспорте прибыла их провизия. Жители села помогли солдатам перегрузить провизию в палатки, перетаскивая ее или на спинах или на вьючных животных. В начале Заявитель сказал, что прибывшие силы состояли из  жандармов и солдат пехоты, позднее он показал, что они были «обычными солдатами» и пояснил, что не знал отличий между коммандос и жандармами. В любом случае, они все были в военной униформе. Он не знал никого из них. Время от времени совет села и мухтар обращались в жандармерию Зейрека, где Ахмет Потаз пояснил, что солдаты были из подразделения Балу.

129. Через неделю или две солдаты отправились на операцию в сторону границы Бенгуль-Мус. После обеда 6 мая 1994 года они вернулись и окружили село. Через громкоговоритель в сельской мечети они созвали к ней сельчан. Жители села быстро собрались. Командир  сказал, что у них есть час на то, чтобы собрать вещи, после чего село будет сожжено и эвакуировано.

130. Жители сразу же отправились по домам, однако пока они были по дороге к ним, солдаты начали поджигать дома. На каждую часть деревни были назначены командир и взвод солдат. Заявителю удалось вынести часть своего имущества из дома на улицу, прежде чем солдаты подожгли его дом  при помощи хранившегося там сена. Его дом, дома его братьев, большая часть их имущества и большинство домов в Чаглаяне были сожжены.

131. На ночь солдаты остались в селе, и ушли только утром.

132. На следующее утро, 5 или 6 жителей села (в том числе Селим Орхан и мухтар села) пошли в жандармерию Зейрека для получения разрешения остаться в селе до сбора урожая. Ахмет Потаз сказал им, что не он, а жандармерия Кулпа решает такие вопросы. В Кулпе Али Эльгурмез дал им разрешение. Поэтому они остались в сооруженных убежищах в Девебой до сбора урожая.

133. Некоторые жители села начали ремонт своих домов, надеясь, что им разрешат туда когда-нибудь туда вернуться. Каждые три-четыре дня солдаты проходили мимо села и шли дальше в горы.

134. 24 мая 1994 года, рано утром, солдаты вернулись в село. Заявитель ушел работать в поле, расположенное от села на некотором расстоянии. Большинство мужчин уже уехало в город, однако его братья и сын остались и работали над своими домами. Когда группа солдат пришла в село, оставшиеся  в нем мужчины спрятались в поле. Солдаты спросили про Орханов и взяли их документы. Все, в том числе и дети, были там. Совпадением было то, что Чезаир тоже находился там, так как он приехал только за день до этого (на религиозный праздник) с работы, в университете Малатайя Инону, где он работал штукатуром.

135. Когда солдаты сказали, что заберут Орханов, женщины стали умолять их не делать этого. Солдаты ответили, что их командир ждет их на горе и, что Орханы дадут ему показания, и что, в любом случае, Орханы нужны им в качестве проводников. После этого их отпустят. Собралась толпа. Заявитель видел со своего места в поле, что солдаты вместе с Орханами пошли по направлению к  Гюмюссуй. Женщины и дети шли за ними приблизительно на протяжении 50-100 метров, умоляя солдат не забирать Орханов.

136. Село Гюмюссуй расположено в 15 минутах ходьбы от Девебой по старой дороге. У жителей Гюмюссуй имелись земельные участки в Девебой, так что жители обоих сел знали друг друга. Тетка Заявителя  Хачи Хевина, проживает в Гюмюссуй. Солдаты прибыли в село пешком, вместе с Орханами. В тот вечер, Заявитель пошел в Гюмюссуй, чтобы выяснить у жителей, что они видели. Он встретился с Мехметом Эмре, который сказал ему, что когда вначале солдаты прибыли, они оставили свой транспорт в Гюмюссуй и пошли в Девебой пешком. На обратном пути через Гюмюссуй они вели с собой Орханов, которых многие жители села видели отдыхающими. Им дали воды. Орханы выглядели нормально и курили сигареты. Мехмет Эмре и старик-односельчанин Хачи Мехмет поговорили с Орханами. Хачи Мехмет также спросил солдат, что же Орханы такого сделали, и их командир пригрозил ему, что вместо них задержит его. Орханов усадили в военный транспорт и увезли в направлении Зейрека.

137. На следующее утро Заявитель обратился в жандармерию Зейрека. По пути оттуда он встретил Мехмета Эмре и Хачи Мехмета. Они видели Ахмета Потаза, сказавшего им, что Орханы проходили с солдатами прошлым вечером,  и что их увезли в Кулп. Тогда Заявитель вместе с мухтаром села и односельчанами обратился в жандармерию Зейрека, пытаясь узнать, что произошло с Орханами. Ахмет Потаз сказал, что их, по всей видимости, увезли в Кулп.

138. Приблизительно 6 июня 1994 года Заявитель обратился в жандармерию Кулпа, где Али Эльгурмез сказал нму, что проводится 50 операций, что он не знает, какое подразделение забрало Орханов, что они направят запросы и, что Заявителю следует вернуться через пару дней.  Заявитель обращался к нему много раз, но так и не получили известий об Орханах.

139. Он опознал предъявленные ему обращения, поданные им  главному прокурору Кулпа, прокурору суда безопасности в Диярбакире и губернатору по чрезвычайным ситуациям в июне и июле 1994 года.

140. Через некоторое время Заявитель, находясь в Диярбакире, наткнулся на «Эсрефа», который сказал, что провел одну ночь с Орханами в жандармерии Кулпа. На следующий день их увезли на военном транспорте в «центральный район» жандармерии Личе, где их всех продержали три ночи. Эсрефа выпустили, а Орханы остались под стражей. Впоследствии Заявитель не смог найти Эсрефа.

141. Приблизительно через месяц после задержания Орханов, Рамазан Айчичек передал Заявителю, чтобы тот с ним связался. Заявителю разрешили увидеть его в тюрьме Личе, так как он сказал, что Айчичек был его близким знакомым, и что он спросит его о своих братьях и сыне. Айчичек сказал ему, что он и Орханы содержались вместе в школе-интернате Личе на протяжении нескольких дней, после чего его перевели в тюрьму. Орханы остались в школе-интернате. Заявитель подтвердил, что Айчичек ничего не сказал о том, в каком состоянии были Орханы. Заявитель понял, что Айчичека перевели из Личе в тюрьму Санлюфра, где он провел несколько лет в заключении, и был освобожден, после чего он и его семья оставили свое место жительства. Заявителю не удалось установить его местонахождение. Это были последние известия, полученные Заявителем об Орханах.

142. После этого Заявитель вернулся в жандармерию Личе, начальник которой сказал ему, что никто по имени Орхан не содержался под стражей в его подразделении.

143. Жители оставались в Девебой до сбора урожая, и уехали в конце 1994 года. Они провели то лето, строя времянки.

144. После получения повестки, 2 мая 1995 года Заявитель дал показания прокурору суда безопасности Диярбакира.  Прокурор, Заявитель и  секретарь-машинист были в комнате. Прокурор очень рассердился и закричал, что удивлен, как Государство может похитить людей и заставить их исчезнуть, и что такие люди получают то, что заслуживают. Заявитель показал, что расстроился, стал переживать и был печален. Он не выдержал, запутался и дал показания в таком состоянии. Он не помнит, что говорил о том, что не хочет обращаться в Комиссию.

145. Он предоставил Делегатам копии фотографий Орханов. Власти никогда не спрашивали его о фотографиях или именах жителей Девебой, которые видели как увели Орханов. Он не получил никакой информации от властей о проводившемся расследовании уничтожения Девебой или исчезновения Орханов.

146. Заявитель рассказал, какие страдания ему и семьям Орханов пришлось пережить, а также об их желании найти Орханов живыми или мертвыми.

2. Аднан Орхан

147. Свидетель родился в 1982 году. Он приходится Заявителю племянником и является старшим сыном Селима Орхана. Он проживает в селе Диярбакир со своей семьей. Он и его браться и сестры занимаются сельским хозяйством.

148. В апреле 1994 года свидетель был на первом году обучения старших классов школы-интерната Личе, расположенной на окраине Личе, в 15-20 минутах ходьбы от центра городка. Он стал посещать данную школу за 5 месяцев до описываемых событий.  В школе было 10-12 классов с 70-80 учениками в каждом. В школе  было три здания, каждое из трех этажей. Одно было общежитием, в другом были расположены учебные комнаты, а третье было жильем для военных. Комплекс зданий представлял собой большую территорию, окруженную колючей проволокой, охранниками и с проверкой документов при входе. По запросу Делегатов свидетель сделал рисунок трех зданий комплекса.

149. Свидетелю показали план школы, предоставленный Правительством при рассмотрении дела Çiçek. План представлял собой три этажа учебного здания. Классы находились в верхней части, столовая (yemekhane) в нижней (вместе с библиотекой и административными офисами). Таким образом, на плане не было здания военных.

150. Здание военных не было отделено барьером или забором от зданий школы. Несмотря на то, что у свидетеля была возможность посетить это здание, он никогда этого не делал и не желал. Солдаты размещались в здании на постоянной основе, некоторые из них иногда приезжали и уезжали. Военный транспорт (танки, и т.д.) также подъезжали и парковались рядом со зданием. Свидетель не разбирался в различной военной униформе, все, что он знал, это то, что они были военным. За 15-20 дней до того, как свидетель уехал из школы, он в первый раз увидел солдат в голубых беретах. Однажды, когда свидетель сидел со своими друзьями, он увидел военный транспорт, въезжающий в здание военных. Он удивился, что некоторые из находившихся в транспорте людей были в гражданской одежде. Так как он видел и раньше гражданских среди солдат, он спросил друга, который сказал, что это, скорее всего, задержанные.

151. В апреле 1994 года он приехал домой в Девебой, так как заболел. Через несколько дней, около 250-300 солдат прибыли и разместились на горе над селом. Они были в обычной зеленой униформе. Несмотря на то, что вначале он сказал, что на них были голубые береты, позднее он не был в этом уверен.

152. Через несколько дней солдаты вернулись в Девебой. Они пришли в село, подожгли дома, в том числе и его дом, все было в дыму. Он был в доме отца, когда они его подожгли. Солдаты окружили дом, двое или трое зашли внутрь, для того, чтобы поджечь, однако он не знает, каким именно образом они подожгли дом. Его семье удалось вытащить часть имущества до распространения огня. Другие дома также сгорели, из-за дыма было плохо видно, сколько именно сгорело, их дом, и дом Заявителя сгорели. Подождав, пока дома догорят, солдаты ушли из деревни. После это, он и его семья жили в саду под обрывками нейлона и кусками пластика, ожидая сбора урожая.

153. Через неделю или две, на рассвете, солдаты спустились с горы, и пошли по направлению к палаткам Заявителя, Селима Орхана и Хасана Орхана, располагавшимися рядом друг с другом. Солдаты остановились у палатки свидетеля, первой на их пути.  Командир увидел отца свидетеля (Селима), позвал его (не по имени) и попросил его документы. Солдаты спросили, кто еще из мужчин там был и его отец сказал им, что его дядя (Хасан) и двоюродный брат (Чезаир). По приказу солдат отец позвал их, после чего солдаты забрали их документы. Орханам сказали, что они нужны как проводники.

154. Свидетель зашел за нейлоновый тент на короткое время, и когда вышел, солдаты уводили Орханов в горы. Его братья, мать, тетка и ее дети стали умолять солдат не забирать их. Его тетка даже принесла Коран и попросила солдат, ради любви к Корану, не забирать Орханов. Однако солдаты не обращали на родственников внимания и сказали, чтобы они не шли за ними,  что. Орханов отпустят, и если они будут идти за ними, то будет плохо. Дальнейшие мольбы привели к тому, что командир связался со своим командованием по рации. Он сказал, что «те люди»  у него и спросил, доставлять ли их. Его начальник приказал солдатам доставить Орханов. Солдаты и Орханы поднялись пешком на гору, и пошли по направлению к Гюмюссуй, а жители села вернулись назад. Гора была такой высокой, что группу было видно из села и даже с полей, куда Заявитель ушел тем утром.

155. Свидетель больше не видел своего отца. Он не мог вернуться в школу, о чем чрезвычайно сожалеет; так как он единственный выживший мужчина в семье, он стал главою семьи, и ему пришлось начать работать, чтобы содержать семью.

3. Мехмет Кан

156. Свидетель родился в 1971 года в Девебой. Он приходится зятем Селиму Орхану. С 1984 года он является сезонным рабочим, проводя не более месяца в год в Девебой, где у отца свидетеля был дом. Заявитель, Селим и Хасан Орханы имели дома, расположенные близко к друг другу. Чезаир Орхан проживал с Заявителем.

157. В 1993 года села Гюльдюкен и Деречик были уничтожены. Его зять и невестка проживали в Гюльдюкен, после разрушения которого  они в течение некоторого времени жили с Селимом Орханом. Рабиа  и Махмут Кайя жили с его отцом в течение года после разрушения села Деречик. Жители села говорили, что солдаты сожгли эти деревни из-за того, что жителей обвиняли в помощи и укрывательстве  террористов. Свидетель посчитал, что с течением времени тоже самое произойдет с Чаглаяном, поэтому он и его жена переехали в Диярбакир. В указанный период времени он проживал в Диярбакире.

158. Однажды вечером в апреле 1994 года он пришел с работы домой, и его жена сказала ему, что их село уничтожили солдаты. На следующее утро он рано встал, нанял грузовик и поехал в село. Он проехал через военный блок пост у Зейрекской жандармерии, где увидел танки, и другой военный транспорт без номерных знаков.

159. Оттуда и до центра Чаглаяна свидетель видел большое количество солдат (300-400), шедших по обочине в направлении Зейрека. Расстояние между ними было 20-30 метров, и их цепь простиралась от Зейрека до Чаглаяна. Это были солдаты пехоты и коммандос. Он не помнит, видел ли среди них жандармов. Все они были в обычной солдатской униформе, которая была светло-зеленой у коммандос и темно-зеленой у пехоты, а у жандармов такая же, как у пехоты, только знаки различия у воротничков и на плечах были другими. Он не помнит, видел  ли знаки различия или отличительные головные уборы. У них было обычное оружие,  G3s, MG3s, обычные бомбы и т.д. Свидетель смог опознать униформу и оружие, так как во время своей службы в армии, он был в пехоте в Чикурча, у границы с Ираком.

160. Когда он приехал в село, даже мечеть была уже разрушена. Он мог оставаться там только пару часов, так как ему надо было на работу. Из некоторых домов все еще шел дым, в том числе и из дома его отца.

161. Свидетель не видел Селима или Хасана Орханов в тот день,  так как он сконцентрировался на проблемах своей семьи. Он не видел дома Заявителя, Селима или Хасана Орханов в то утро: они находились в 10 минутах ходьбы и в окружении садов. Однако, он видел дым, шедший с той стороны, где находились их дома.

162. Отец свидетеля, его дядя и двоюродные братья сказали ему, что за день до этого пришли солдаты, собрали всех у мечети и сказали, что у них есть час на эвакуацию домов и сбор вещей, так как они собираются сжечь село. Сельчане пошли по домам, и увидели дым из мечети еще до того, как солдаты начали поджигать их дома. Они спасли все что могли, однако большая часть вещей сгорела.

163. Он загрузил свой грузовик со спасенными вещами нескольких семей и привез их в Диярбакир.

164. Через два или три дня свидетель вернулся в Девебой. В домах было невозможно жить. Жители села построили убежища из ткани, ковров, деревьев и листьев в виноградниках, садах и огородах, на дороге, у реки и в горах у села. Он также видел Селима и Хасана Орханов и переговорил с их семьями. Они рассказали ему то же самое, что и его семья о сожжении села. Свидетель попытался убедить Селима Орхана уехать, но тот хотел остаться, так как им было разрешено остаться до сбора урожая. 8 мая 1994 года свидетель уехал назад в Диярбакир.

165. Через 10-15 дней после сожжения села, его жена сказала ему, что они забрали Орханов. На следующее утро он и его жена поехали в село. Они оставались там два или три дня. Его мать и отец сказали, что солдаты забрали Орханов. Его жена сразу направилась в дом Селима Орхана, не заходя в дом его отца. Жена Селима и его семья сказали, что пришли солдаты с гор, утром, и увели глав семей, что они шли за солдатами до горы, что солдаты даже отшлепали маленькую девочку, шедшую за ними, и что они не дали им идти за ними дальше.

166. Во время своего нахождения в Девебой, свидетель встретился с рядом жителей из Гюмюссуй: с Хачи Мехмет, стариком, которому было 70-75 лет, Мехмет Эмре, и его матерью Хачи Хевина. Они подтвердили, то что многие жители села видели как солдаты прибыли с Орханами в Гюмюссуй. Они дали им воды, те отдохнули 5-10 минут, после чего Орханов повели в Зейрекскую жандармерию. Жителей Девебой проинформировали в тот же вечер. В тот же вечер или на следующее утро некоторые жители села (в том числе Мехмет Эмре и Хачи Мехмет) обратились в жандармерию Зейрека с вопросом об Орханах, где Ахмет Потаз сказал им, что Орханов доставили в Кулп. По пути домой из Зейрека, они увидели Заявителя и сказали ему, что им удалось узнать.

167. Села. Расположенные на запад или север от Чаглаяна не были сожжены. Однако на восток и на юг, множество сел было уничтожено за короткий промежуток времени, в том числе село Гюмюссуй и село Эльмали. Демирли также сожгли, наряду с деревней Карпузлу (Кафан и Сабан).

4. Мехмет Эмре

168. Свидетель родился в 1965 году и приходится Заявителю двоюродным братом. В апреле и мае 1994 года он жил в Гюмюссуй, состоявшей из 45 домов. Заявитель, Селим Орхан и Хасан Орхан, которых он знал, так как у них были поля в Чаглаяне, имели свои дома в Девебой в указанное время.

169. Вначале он, по всей видимости, не помнил очередность событий (уничтожение Чаглаян, проход солдат и Орханов через Гюмюссуй). Однако позднее он подтвердил и заверил, что сожжение Чаглаяна было проведено за 15-20 дней до того, как он видел Орханов с солдатами в Гюмюссуй.

170. В 1994 году свидетель увидел дым, шедший из домов в Девебой. Он спросил военных, находившихся в это время в селе, что происходит и проводится ли операция в Гюмюссуй, для того, чтобы им заранее можно было уехать. Военные сказали, что они прибыли для защиты жителей села. Позднее сельчане сказали, что солдаты подожгли их дома в Девебой.

171.  На следующий день после сожжения Девебой, Гюмюссуй был также сожжен солдатами. В начале солдаты проверяли документы, удостоверяющие личность, потом давали жителям час для сбора вещей. То имущество, что было полегче, удалось собрать, однако остальные вещи сгорели. Свидетель спросил солдат, зачем те сжигают село, на что ему было сказано, что для превенции  возращения ПРК в поисках укрытия, что Государство их переселит, и что если кого-нибудь поймают в селе, то убьют.  Жители села получили разрешение местного жандармского отделения оставаться в селе до сбора урожая, до которого они жили во временных убежищах. Свидетель думал, что они были обычными солдатами, не жандармами, из-за их униформы. Мухтар села Эльмали сказал свидетелю, что солдаты были из Болу, свидетель полагает, что тот получил эту информацию в жандармерии.

172. Приблизительно через 15-20 дней после сожжения Гюмюссуй, солдаты пришли вместе с Орханами. Практически все жители села видели их. Группа остановилась на отдых возле сельского кладбища. Жители дали воды и сигарет Орханам  и солдатам. Орханы могли свободно передвигаться, и не были в наручниках. Свидетель, Хачи Мехмет и другие жители села поговорили с ними.  Орханы были расстроены, говорили о том, что солдаты забрали их. Они просили о помощи и о том, чтобы сообщили их семьям. Хачи Мехмет, старик, спросил, почему забрали Орханов. Солдаты ответили, что заберут его вместо них. Отдохнув приблизительно 30 минут, солдаты усадили Орханов в военный транспорт и уехали. В тот вечер Заявитель пришел в Гюмюссуй, и они рассказали ему о том, что видели. На следующее утро Хачи Мехмет и свидетель обратились к Ахмету Потазу в жандармерии Зейрека за информацией. Тот сказал им, что Орханов забрали в Кулп. По пути из жандармерии они встретили Заявителя и рассказали ему то, что узнали.

173. Жители оставили Гюмюссуй осенью. Несмотря на то, что солдаты обещали, Государство так и не провело их переселения.

5. Ахмет Потаз

174. Свидетель, родившийся в 1965 году, был командующим отделения жандармерии Зейрека в рассматриваемый период времени до июля 1994 года. Его отделение подчинялось жандармерии Кулпа, так что Али Эльгурмез был его начальником.

175. Чаглаян был прикреплен к его отделению, он приезжал туда время от времени и хорошо знал село. Чаглаян и Гюмюссуй были в 15-20 минутах ходьбы друг от друга. Он лично знал мухтара Чаглаяна, так же как и мухтаров остальных сел. Он не знал Салиха, Селима или Хасана Орханов лично. Он не помнит, была ли особая проблема с терроризмом в то время в Чаглаяне.

176. Вначале свидетель показал, что он не помнит о получении жалобы или известий о том, что Чаглаян был сожжен силами безопасности. Потом он признал, что Заявитель обращался к нему в июле 1994 года, когда главный прокурор Кулпа потребовал от него обеспечить явку Заявителя. Однако, в связи с тем, что прокурору уже было известно о деле, у него не было полномочий по расследованию. Он не мог вспомнить, бывал ли он в Чаглаяне  после мая 1994 года.  Он не мог вспомнить, видел ли сожженные села в данном регионе.

177. Он не помнит о жалобах на Орханов, или на других трех человек, о том, что они были задержаны военными и исчезли после этого. Он не помнит Хачи Мехмета или Мехмета Эмре из Гюмюссуй или того, разговаривал ли он с ними.

178. Время от времени в регионе проводились операции подразделениями из других регионов, однако жандармам не было известно, какими именно. При проведении операций в районе его участка жандармерии, штаб жандармерии Диярбакира давал координаты командиру жандармерии Кулпа (Али Эльгурмезу), который устно информировал свидетеля, для того, чтобы жандармы его участка избегали район проведения операции. Его не ставили в известность о том, какие подразделения принимают в ней участие, и он не знает, было ли об этом известно районной жандармерии. В связи с тем, что его не информировали о том, какими подразделениями проводятся операции, он не помнит операции 20 апреля 1994 года, проведенной подразделением из Балу,  и поэтому не мог проинформировать мухтара Чаглаяна, несмотря на утверждения того об этом.

179. При задержании военными частями из другого региона кого-либо при проведении операции, они должны были доставить указанное лицо в ту жандармерию, на территориальном участке которой они действовали. Поэтому, если кто-то был задержан на территории жандармерии Зейрека, то задержанный был бы передан в Зейрек или прямо в Кулп, откуда, в случае необходимости, был бы переведен к прокурору. В Зейреке была маленькая комната для содержания под стражей (камера, вмещавшая 2-3 человека на 1-2 часа). Как правило, военные связались бы с жандармерией Кулпа, а не с его отделением. Он не помнит такого контакта, даже со стороны военных, проходивших мимо его отделения, и никаких задержанных ему не передавали. Если бы с ним связались, то он бы об этом помнил.

180. Записи  в регистрах заключенных отражали, кем и по чьему приказу было арестовано лицо. Соответственно, он подтвердил, что изучение этих регистров Зейрека за указанный период времени продемонстрировало бы, передавался ли кто-либо со стороны военных. Все задержанные, содержались ли они в камере для содержания под стражей или где-либо еще в участке, были ли занесены в регистр. Свидетель опознал записи в регистре, сделанные в указанный период в его участке. Дата, отраженная в них, была датой и временем того, когда задержанный был впервые взят под стражу. Те задержанные, кому не было места в камере, содержались бы в жандармерии Кулпа в столовой, в том же самом здании.  Факт того, что камеры участка были полны, не заботил военных.

181. Он не помнит, спрашивал ли его прокурор о жалобах в отношении исчезновения Орханов или уничтожении Чаглаяна. Он не помнит, брал ли показания об этом у жителей села.

6. Али Эльгурмез

182. Свидетель родился в 1956 году. С 1993 по 1995 годы он был командиром участка жандармерии Кулпского района. Отделение жандармерии Зейрека было прикреплено к его участку. Его командование располагалось в штабе жандармерии провинции Диярбакир.

183. Свидетель знал село Чаглаян, оно было прикреплено к жандармскому отделению Зейрека. Чаглаян был в 50 км. от Кулпа и был одной из 52 деревень района. В рассматриваемый период времени в данном районе имела место террористическая угроза, во всех селах и деревнях без исключения. ПРК  угрожала местным жителям для получения того, что им было нужно. Он согласился, что силы безопасности не имели никаких проблем с местным населением, только с ПРК.  Он не мог вспомнить Заявителя или сколько домов было в Чаглаяне.

184. Он подтвердил, что в это время там было подразделение военных из Балу.  Штаб жандармерии Диярбакира давал ему знать, как правило, устно, о проведении операций, и  о назначении их в определенных даты. В определенные даты им приказывалось не проводить миссий на указанной территории. При этом военные не упоминали никаких деталей, даже таких как названия военных подразделений. Записи жандармерии о проведенных военных операций хранились в штабе. Он не помнит, прибывали ли крупные военные соединения в Чаглаян или вообще на территорию его участка в апреле-мае 1994 года.

185. Когда ему сказали, что по утверждениям, Ахмет Потаз сказал мухтару о том, что военные были из Болу, свидетель указал, что не верит в то, что Потаз мог об этом сказать, и предположил, что надо провести очную ставку между ним и теми, кто делает такие заявления, что было им впоследствии неоднократно повторялось во время дачи показаний.

186. Он не помнит ни о визите мухтара  7 мая 1994 года, ни о жалобах на сожжение Чаглаяна или обращения дать разрешение оставаться до сбора урожая. Он настаивает на то, что между 1993 и 1995 г.г. бесчисленное количество инцидентов случалось в Кулпе каждый день, поэтому невозможно запомнить каждый из них.

187. Он не помнит жалоб Заявителя или кого-либо другого о задержании Орханов 6 мая 1994 года или жалоб Заявителя, связанных с этим. Это было много лет назад, и невозможно запомнить жалобы каждого. За два года работы в жандармерии Кулпа он говорил в среднем с 100-150 людьми в день. Годы с 1993 по1995  были временем интенсивной активности террористов, каждый думал, что пострадал от них, и каждый просил о помощи.

188. Он не помнит, связывался ли с ним какой-либо прокурор по расследованию исчезновения Орханов, и отрицал то, что знал о расследовании несмотря на предъявленное  письмо губернатора Кулпа губернатору провинции от 9 мая 1997 года (см. п. 84 выше). Он не помнит Умита Сеночака, и тем более расследование, проведенное данным офицером, даже когда ему указали на то, что тот был его заместителем в жандармерии в указанный период времени.

189. В отделении жандармерии Кулпа были камеры для содержания под стражей, рассчитанные на 2-3 человека. Арестованные вначале обыскивались, затем посылались к врачу на медицинский осмотр и получение справки. После составления медицинской записи, задержанные заключались под стражу в камеру самим начальником участка. После завершения допроса их посылали прокурору. Медицинские записи передавались прокурору, а ценные вещи задержанных передавались жандармам под расписку. Он считает, что записи в регистре задержанных ясны и логичны. Если военные бы задержали кого-нибудь, и это требовало заключения под стражу, то они бы связались со штабом жандармерии.

190. Вначале он подтвердил, что данные о задержанных заносились в регистр при помещении в камеру. При последующих вопросах он пояснил, что при отсутствии места в камере и содержании задержанных в другой части здания, их данные все же были бы занесены в регистр. Однако свидетелю ни разу не приходилось сталкиваться с такой ситуацией за все время своей службы.

191. Он согласился, что в общем, если бы он услышал жалобу об уничтожении села силами безопасности, он бы подумал, что ответственность должна нести ПРК, и что такая жалоба является пропагандой по обвинению сил безопасности. При этом он привел пример из бесчисленного числа известных ему инцидентов в районах Ислама и Кулпа, когда, приблизительно в 1992 году, поджоги были произведены ПРК, однако обвинялось при этом Государство. Не было ли правдой то, что  ПРК заявляла о себе и своей борьбе и о своей цели убить 30 тысяч невинных людей? Не правда ли то, что ПРК запугивала этих людей? ПРК, по оценке свидетеля, сожгла тысячи деревень и убила тысячи людей.

192. Свидетель классифицировал жалобы Заявителя как «беспочвенные заявления» направленные только за защиту личных интересов. Он считает, что один шанс из тысячи, что Государство уничтожило какое-либо село. Что касается задержания силами безопасности граждан, их убийств и уничтожения их тел, свидетель воскликнул, что он даже не оценил бы такую возможность как одну из тысячи, что военные никогда так не поступили бы.

7. Умит Сеночак

193. Свидетель родился в 1966 году. Он был назначен работать в районную жандармерию Кулпа временно, приблизительно с середины июля до ноября 1994 года. В указанный период он был заместителем начальника, Али Эльгурмеза, на протяжении около 20 дней, в остальное время он принимал участие в операциях.

194. Для пояснения того, почему он принимал мало участия в работе отделения жандармерии или плохо помнил о расследовании в отношении Орханов, свидетель сослался на свою отдаленную связь с жандармерией Кулпа. Он опознал письмо, направленное им главному прокурору Кулпа 22 июля 1994 года, и это было единственным, что он помнил о жалобе Орханов. Он указал в своих пояснениях, что Орханы не задерживались «нашим командованием», в том числе и жандармерией Кулпа. Большая часть расследования по данному письму была проведена до того, как он прибыл в Кулп или был там заместителем начальника. Следовательно, он не знает, какие именно шаги были предприняты во время расследования, на которое ссылается письмо. На самом деле, письмо, подписанное им 22 июля 1994 года, было бы написано одним из подчиненных ему офицеров, и он мог даже не взглянуть на письмо от 8 июня 1994 года, на которое имелась ссылка.  Он не мог сказать, кто решал, что являлось «необходимым расследованием» или то, что руководство могло осуществляться или было бы получено из соответствующей прокуратуры. Он не мог описать дальнейшие следственные меры, которые были обещаны в его письме от 22 июля 1994 года.

195. Свидетель указал, что группа по проведению операций обычно не производит задержаний. Это случается только тогда, когда произошел место особый случай, например, если кто-то владел огнестрельным оружием без надлежащей лицензии. После задержания, подозреваемый передается в соответствующую районную жандармерию, которая помещает его под стражу.

196. Он указал вначале, что по записям в регистрах задержанных можно сказать, было ли задержание проведено жандармами или военными. Однако, при изучении тех записей в присутствии Делегатов, он пришел к выводу о том, что они не содержат такой информации.

197. Он не помнит о том, чтобы военные из других регионов проводили операции в их районе в период его работы в Кулпе. Он также подтвердил, что районная жандармерия извещается военными устно по соображениям безопасности о координатах местности проведения операции, и их просят не вмешиваться.

198. В отличие от Али Эльгурмеза, свидетель не считает, что может быть даже один шанс из тысячи за то, что военные несут ответственность за сожжение какого-либо села или исчезновение людей. По его мнению, это просто невозможно. В 1994 году ПРК действовала активно в районах Кулпа и Личе, и свидетель видел сожженные села, при посещении их во время операций. Он считает, что ПРК несет ответственность за это, так как его мнение основано на личном опыте нападений ПРК на два села.

8. Камил Тасчи

199. Свидетель родился в 1966 году. Он был начальником центрального отделения жандармского участка Кулпа в рассматриваемый период времени. Его участок относился к жандармерии Купа, Али Эльгурмез был его начальником.

200. Центральная и районная жандармерии Кулпа располагались в одном здании. Поэтому там была всего одна камера за задержанных, для 2-3 человек, она была находилась в ведении центрального участка жандармерии. Если задержанных было больше, что они содержались где-нибудь вне пределов здания центрального участка, однако записи о них все же были ли сделаны в регистрах. Ответственность за данные записи нес свидетель, при его отсутствии двое помощников вносили данные в регистры.

201. Свидетель слышал название села Чаглаян, и он никогда там не бывал. Он не помнит, проводилась ли операция в апреле и мае 1994 года возле данного села с участием военных из другого региона. Тогда проводилось много операций, и он не помнит их точные даты или места проведения. Так как им никогда не говорили о том, какие подразделения военных принимали в них участие (им сообщали только о месте проведения), то не мог сказать, были ли там военные из Балу. Его жандармы не проводили совместных операций  с военными из других регионов. Обычно группы по проведению операций базировались вне заселенных территорий.

202. Он не знал о том,  где в Личе базировались военные. Он знал, что в Личе, как в других районах, была школа-интернат. Он не слышал, чтобы военные из другого региона дислоцировались в школе-интернате Личе. Он никогда не слышал заявлений о сожжении солдатами села Чаглаян 6 мая 1994 года. Его единственным связанным с этим воспоминанием, относительно жалобы о задержании Орханов военными и их исчезновении, было слабое воспоминание о переписке с прокуратурой Кулпа. Свидетель также подтвердил, что если лицо было задержано военными во время проведения операции, те были бы обязаны передать задержанного жандармам, так как такие подразделения не имеют соответствующих камер для содержания под стражей и полномочий для помещения под стражу.

203. Задержанные и направленные жандармерией Зейрека в жандармерию Кулпа не проходили бы через него, так как последняя передала бы задержанного в прокуратуру, кроме случаев, когда подозреваемый мог быть доставлен к прокурору на следующий же день,  и тогда центральный участок поместил бы задержанного под стражу в свою камеру до следующего дня.

204. Подтвердив вначале то, что записи о задержанных не отражали, были ли задержания произведены жандармами или военными, при перекрестном допросе свидетель подтвердил, что такая информация была бы получена из регистров в разделе «причины ареста». После этого он вернулся к своей первоначальной позиции, добавив, что самое важное – это причины задержания, а не то кто его произвел. Поэтому он согласился, что ряд указанных в регистре лиц могли быть переданы ему военными не из их региона, без записи, отражающей это. Он также согласился, что это означало, что такие записи не являются документальным доказательством для лица, позднее обвиняющего тех, кто произвел  арест,  в дурном обращении перед передачей жандармам. В то время как он предположил, что дальнейшее расследование позволило бы идентифицировать подразделение, задержавшее лицо, свидетель не мог сослаться ни на одну запись, которая бы могла помочь при проведении такого расследования.

205. Подтвердив, что от него требовалось заполнить все колонки в регистре, свидетель, после демонстрации ему записей из регистра его участка, сделанных в указанный период времени, согласился с тем, что в отношении шести задержанных не была указана дата их освобождения. Он согласился, что не представлялось возможным сказать с определенностью, из данных записей, о том, когда указанные 6 человек были освобождены. Это было бы возможно проверить, если бы задержанный был направлен к прокурору с докладом о расследовании, подготовленным жандармами, или направлен к прокурору с составлением соответствующей записи, или при освобождении лица, после проверки медицинских записей задержанного, так как он прошел бы медицинский осмотр перед освобождением.

9. Сахап Ярах

206. Свидетель был командиром районного отделения жандармерии Лечи с1993 года по 1995, участка, расположенного на окраине города возле школы-интерната Личе. К его отделу было прикреплено центральное жандармское отделение (находившееся в том же здании, начальником которого был Хасан Чакир) и четыре отдаленных участка. Имелось одно помещение для содержания под стражей на центральную и районные жандармерии, расположенное в центральном отделении.

207. Он не помнит о жалобах о том, что солдаты были ответственны за сожжение Чаглаяна или за исчезновение Орханов. Он не знал о Чаглаяне. Он не помнил, принимал ли участие в расследовании заявлений об исчезновении Орханов или другой корреспонденции из жандармерии Личе о проведении такого расследования.

208. Он подтвердил, что несколько раз на протяжении его двух лет службы в данном отделе, широкомасштабныея операции проводились, в т.ч. и военным подразделением из Балу, в районах Личе, Кулпа и Сирнака,. Он не смог вспомнить детали проведения какой-либо из них.

209. Его командование информировалось о координатах планируемой операции за день или полдня до ее проведения штабом жандармерии. Им советовали не посещать  территорию проведения операции. Если операция планировалась заранее, такая информация представлялась в письменном виде на специальном формуляре, называемом форма предварительного доклада (в то время как о проведении срочных операций они извещались устно). Указанный формуляр не давался рядовым в целях конфиденциальности, его получал только руководитель информационного центра и приносил свидетелю. Если требовалось поставить в известность подчиненные подразделения, он делал это по телефону.

210.  Он также подтвердил, что военные части не из их региона располагались в школе-интернате Личе, и что он знал эту школу. Ученики, учителя, военные и другие работники жили в зданиях, расположенных на территории школы. При входе туда находился проверочный пункт. Там находилось три отдельных, очень похожих друг на друга здания, каждое из трех этажей. Первое здание состояло из учебных классов, во втором было общежитие, ванные и столовая  (yemekhane).

211. Третье здание построили с классными комнатами. Вначале он сказал, что этим зданием не пользовались до того, как там разместились военные. Однако позднее он показал, что третье здание не было пустым до прихода военных, так как его первый этаж использовался школьной администрацией и учениками, в то время как второй и третий этажи использовались как общежитие для военных (батальона, состоявшего из 700-800 человек максимум). Таким образом, третье здание использовалось совместно военными, учениками и учителями.

212. В начале он показал, что схема школы, представленная Правительством в упомянуто выше деле Çiçek представляла собой два первых здания, используемых студентами. Впоследствии он не был уверен в этом и подтвердил, что данные схемы представляют собой третье здание, использовавшееся военными и школой.

213.  Так как служебное положение военных было выше, то это было бы непорядочно в профессиональном плане  совать свой нос в то, что происходило в школе-интернате Личе. Однако «обязанности по охране правопорядка» были исключением из данного правила. Соответственно, если лицо было задержано во время проведения операции военнымподразделением (при столкновении с подозреваемым, уже совершившим преступление или застав его на месте преступления) данное лицо должно было быть передано жандармам. Запись о доставке и подготовка дела для расследования производилась жандармами и передавалась прокурору. Данное дело включало бы в себя запись о том, когда и где произошло задержание.

214. Было невозможно определить из регистров задержания жандармерии Личе, было ли отмеченное в них лицо задержано военными или жандармами, если, и это не было обязательным, там не имелась отметка об этом в колонке «комментарии». Таким образом, установить, какой жандармский или военный взвод задержал подозреваемого было невозможно, как например, по данному делу, в записи № 43 (Рамазан Айчичек).

215. В 1994 году вместимость камеры для задержанных в жандармерии Личе составляла 7-8 человек. Задержанные, если их количество превышало данный лимит, помещались в подходящее место в центральном здании, к ним приставлялся охранник, и производились отметки об их задержании, если они оставались под стражей. Однако, некоторых задержанных нельзя было сразу же освободить (так как они оставались для проведения допроса), и их данные не всегда вносились в регистр, это делалось, если было принято решение о помещении их под стражу.

10. Хасан Чакир

216. Свидетель родился в 1962 году. Он был командиром центрального жандармского отдела Личе с августа 1992 по июль 1994 года. Его участок был прикреплен и находился в одном здании с районным командованием жандармерии Личе и его начальником был Сахап Ярали. Свидетель не знал о Чиглаяне, тот не входил в ведение его участка.

217. Он знал о школе-интернате Личе, так как бывал там несколько раз. Когда ему напомнили, что его показаниям по делу Çiçek там было только одно здание, он подтвердил, что на самом деле там было три больших здания.

218. Однако, его описания относительно расположения каждого здания менялись несколько раз за время дачи показаний, последняя версия представляет собой следующее.

219. В первом здании была столовая  (yemekhane), библиотека и административные офисы с классными комнатами на первом и втором этажах. Второе здание было только лишь общежитием для учащихся.

220. Третье тоже было построено как учебное, с классными комнатами. Он не помнит, была ли там библиотека, но подтвердил, что там была столовая (yemekhane) на первом этаже, где ели солдаты. Учащиеся могли пользоваться буфетом или кафетерием на первом этаже. Ряд административных офисов, где работали учителя, также был на первом этаже. Классы второго и третьего этажей иногда использовались как общежитие для военных, и там мог разместиться батальон солдат, человек 700-800. Он не согласен с тем, что не целесообразно размещать солдат и учащихся вместе, так как были предприняты ряд мер, и ученики и солдаты ладили друг с другом.

221. Ему показали рисунок-схему школы, представленную Правительством по делу Çiçek. Он вначале сказал, что эта схема относится к первому зданию, потом сказал, что не уверен, и позднее подтвердил, что, в любом случае, это не было третье здание.

222. У него не было властных полномочий или обязанностей связанных с военными, размещенными в школе. Жандармы там не располагались, их контроля не было, пока военные были там. Он согласился с тем, что, возможным было то, что военные могли содержать кого-нибудь под стражей в школе-интернате Личе  и жандармы об этом могли не знать.

223. Он подтвердил, что военные, не из данного региона (в том числе подразделение из Болу) проводили операцию в подчиненной ему местности. Все сотрудники жандармерии его уровня знали о том, что проводится операция. Они не знали деталей, но, в общем, знали о том, куда подразделения направлялись на операцию и откуда прибыли. Перед проведением операции военным выдавался список подозреваемых, и если они задерживались, то находились в подразделении до возвращения с операции и потом передавались жандармам.

224. Свидетель ясно указал, что по записям в регистрах не было возможно установить, было ли задержание проведено жандармами или военными.

225. Свидетелю напомнили, почему, по делу Çiçek когда его просили назвать имена определенных лиц, отраженных в регистрах задержанных в Диярбакире, которые были записаны как переведенные из жандармерии Личе, их имена не были записаны в регистрах последней. По его объяснениям по этому  делу, иногда в камере было «влажно» и задержанные содержались не в ней, и что в таком случае, записей о них в регистр не заносилось. Он добавил, что лица, задержанные для дальнейшего расследования или те, что были задержаны по обвинениям в совершении военных преступлений, могли содержаться вне камеры без внесения записей в регистр на протяжении нескольких часов, до завершения соответствующей процедуры и передачи их прокурору. Это означало, что имена тех, что не могли свободно уйти из участка, не были отражены в регистре задержанных.

11. Азиз Ялдиз

226. Свидетель родился в 1967 году. Он был преемником Хасана Чакира на посту командира центрального жандармского отдела Личе с середины июля 1994 года на протяжении двух лет.

227. До дачи показаний свидетель не слышал о жалобах на сожжение Чаглаяна или исчезновение Орханов. Он думает, что это неправильно обсуждать данные заявления, так как там для населения находились вооруженные силы, и просто непостижимо как такое могло случиться.

228. Свидетель подтвердил, что пока он был в Личе, военные подразделения из других регионов часто проводили операции на его территории. Командир районной жандармерии Личе (Сахап Ярали) информировал его устно о том, что операции будут проводиться в определенных местах, давал ему координаты, и только иногда называл какие части военных будут принимать участие. Многие военные подразделения прибывали на операции, иногда там была часть из Болу.

229. Несмотря на то, что он не мог вспомнить конкретный пример, он показал, что военным не было дано разрешение на содержание задержанных под стражей и от них требовалось доставлять задержанных во время операций в их участок и оттуда в отделение жандармерии.

230. Он опознал свою подпись в регистре задержанных центрального отделения жандармерии Личе в июле 1994 года. Он согласился, что регистр не отражал, кто (военные или жандармы) задержали лицо, однако другие записи жандармов с указанной информацией должны иметься в деле прокуратуры. Если лицо не направлялось к прокурору, то такие дополнительные записи оставались в жандармерии.

231. Он также подтвердил, что задержанные могли находиться в жандармерии, когда они не могли оттуда уйти, и в то же время когда они еще формально не были «помещены под стражу», и их данные введены в надлежащий регистр (когда, например, документы заполнялись в течение нескольких часов).

232. Далее он показал, что военные части, часто размещались в школе-интернате Личе в свободных комнатах. Так как это было в период активных действий ПРК в данном регионе, школа была редко без военных. Как только военные прибыли туда, школа попала под их юрисдикцию и контроль.

233. Свидетель был в школе-интернате и сказал, что может судить о ее приблизительной структуре.

234. Когда его спросили, почему он бывал в школе, вначале свидетель сказал, что военные иногда обращались к его начальнику, когда задерживали кого-нибудь во время проведения операций,  и ему надо было в таком случае идти в школу. Когда его спросили, доставляли ли тогда военные задержанных сперва в школу перед передачей жандармам, свидетель сказал, что он встречался с во