ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ
ПРИЕМЛЕМОСТИ
Жалобы № 1573/02,
поданной
Сулейманом
Акбердовичем МЕДОВЫМ
против России
Европейский Суд по Правам Человека (Первый Отдел) на заседании
Палаты, проведенном 7 сентября 2006 года в составе:
Судей:
Г-н С.Л. Розакис
(Президент)
Г-н Л. Лукаидес
Г-жа Ф. Танкенс
Г-н Д. Шпиельман
Г-н А. Ковлер
Г-н П. Лорензен
Г-жа Н. Ваджич,
И Регистратора Отдела г-на С.
Ниельсена,
При рассмотрении указанной выше жалобы,
поданной в Суд 20 декабря 2001 года, Суд принял во внимание то, что данной
жалобе был присвоен статус приоритетной в соответствии с Правилом 41 Правил
Суда, а также
Принимая во внимание комментарии, представленные в Суд
правительством Государства-Ответчика и комментарии, представленные в Суд
заявителем, и после проведения обсуждения, Суд принял следующее решение:
ФАКТЫ:
Заявителем по данной жалобе является Сулейман
Акбердович Медов, 1958 года рождения. Заявитель является гражданином
Российской Федерации, и ранее постоянно проживал в г. Грозный, Чечня. В настоящее
время он проживает в Ингушетии. Интересы заявителя в Европейском Суде
представлены адвокатским бюро Bohler Franken Koppe de Feijter Advocaten, практикующим в Нидерландах.
Правительство Государства-Ответчика представлено в Суде г-ном П.А. Лаптевым,
являющимся Уполномоченным Российской Федерации в Европейском Суде по Правам
Человека.
А. Обстоятельства дела
Фактические обстоятельства дела частично оспариваются
сторонами. Их доводы кратко приведены ниже, в Разделах 1-4. В
частях Б и В содержится описание имеющих отношение к делу материалов
национального законодательства и Совета Европы.
1. Арест Заявителя
Заявитель женат и имеет троих детей. Он проживал со своей
семьей в Старопромысловском районе Грозного, в селении которое местные жители
также называют Карпинкой. 23 января 2000 года заявитель и его семья-жена,
сестры и еще несколько человек - находились в подвале соседнего дома по улице
Красноводской, так как их дом, находившийся по адресу улица Володарская, 21,
был полностью сожжен.
Приблизительно в 2 часа дня в подвал для проверки паспортного
режима пришла группа военнослужащих МВД. Заявитель и еще семеро мужчин,
находившиеся в том же подвале и в расположенных поблизости зданиях, были
окружены солдатами и доставлены на участки для гаражей, расположенные в той же
местности. Жена заявителя и его сестры пришли туда и безуспешно пытались
добиться его освобождения.
Позднее в тот же день заявитель и другие задержанные были
доставлены в расположение танковой дивизии у места называемого Соленая Балка,
расположенное в 2-3 км. от Карпинки. Заявителя и других задержанных заставили
сидеть на земле возле танков. Солдаты угрожали убить их в отместку за генерала
Михаила Малофеева, убитого в Грозном ранее, за несколько дней до
рассматриваемых событий. С заявителем и другими кратко переговорил генерал
Трошев, командующий российскими силами в Чечне. Он проезжал через расположение
дивизии, чтобы забрать тело генерала. Он сказал задержанным, что после проверки
их личности, и при условии того, что их документы в порядке, задержанных
отпустят домой.
Однако позднее в тот же день заявитель и другие задержанные
были вместе помещены в анти-танковую яму в открытом поле, где они провели ночь.
Солдаты били и пинали заявителя и других задержанных, и в то время пока они
находились в яме, кидали в них камни и поливали водой. Температура воздуха той
ночью была около -3 градусов Цельсия. Приблизительно в полночь заявителю и
другим задержанным разрешили погреться у костра и дали немного еды.
На следующий день, 24 января 2000 года, заявитель и другие
задержанные были доставлены на военную базу в Ханкалу, штаб-квартиру ОГВ в
Чечне. Им приказали сесть в маленький грузовик, используемый для перевозки
заключенных (автозак). Во время погрузки в автомобиль один из солдат
ударил заявителя прикладом. После прибытия в Ханкалу их перевели в другой
грузовик, в котором заявитель провел около суток.
В соответствии с утверждениями правительства, заявителя
задержали 23 января 2000 года по подозрению в участии в нападении на
федеральных военнослужащих, происшедшем 4 октября 1999 года в деревне Червленая
Шелковского района Чечни. В результате атаки 15 военнослужащих были убиты и 28
ранены. По факту атаки проводилось расследование уголовного дела
14/03/0547-99/49064. Правительство не предоставило никаких документов, имеющих
отношение к этому расследованию.
Правительство утверждает, что заявления заявителя о дурном
обращении в период с 23 по 25 января 2000 не могут быть проверены, так как все
архивы были уничтожены, а также потому, что невозможно установить и допросить
военнослужащих, принимавших участие в рассматриваемой операции.
2. Содержание заявителя в Чернокозово
25 января 2000 года заявителя доставили в СИЗО Чернокозово, где
его содержали в камерах №8 и №17. Заявитель утверждает, что в камере №8, предназначенной
для 5 человек, его содержали практически вместе с 20 другими заключенными. В
камере №17 его содержали вместе с приблизительно 40 другими заключенными.
Во время нахождения в Чернокозово заявитель подвергался
регулярным и особо жестоким формам дурного обращения со стороны охранников.
Заявитель опознал их как представителей ОМОНа из Ростова-на-Дону. Охранники,
подвергавшие его дурному обращению, зачастую были пьяны.
В частности, заявитель утверждает, что после прибытия его и
других задержанных заставили бежать по коридору через шеренгу солдат, которые
били их с большой силой при помощи резиновых дубинок, оружейных прикладов и
деревянных молотков. Заявителя также подвергли жестоким побоям, когда он
находился голым в душевой. Позднее, во время заключения в Чернокозово,
заявителя избили прикладом по голове с такой силой, что у него появилась
глубокая рана на левой стороне головы. Шрам был виден и через три месяца, когда
в Ингушетии заявитель дал интервью представителю неправительственной
организации Хьюман Райтс Вотч. В результате побоев у заявителя были сломаны
нос и ребра, а также появились синяки. Охранники также «играли» в унизительные
игры, такие как катание верхом на заявителе, которого заставляли стоять на
четвереньках.
Официальный допрос заявителя был проведен четыре раза. Во время
допросов заявителя избивали. Допрашивавшие заявителя лица пытались заставить
его подписать признание в участии в деятельности незаконных вооруженных
формирований, преступление, наказуемое по ст. 208 УК РФ. Заявитель отрицал
совершение каких-либо преступлений и отказывался подписать документ. Ему
показали электрический стул и пригрозили, что применят к нему электрошок.
Кроме того, несколько раз заявитель допрашивался солдатами в
«неофициальном» порядке. Во время этого его избивали и пытались получить от
него признание.
Заявитель впоследствии описал условия задержания и дурного
обращения в Чернокозово представителю Хюман Райтс Вотч, и его показания под
именем «Асланбека Дигаева» вошли с доклад данной организации «Добро пожаловать
в ад: произвольные задержания, пытки и вымогательства в Чечне», подготовленный
в октябре 2000 года.
Правительство в своих комментариях подтвердило, что между 25
января и 18 февраля 2000 года заявитель содержался под стражей в СИЗО 4/2 в
Чернокозово. Его содержание там производилось по постановлению следователя
Управления Генеральной Прокуратуры РФ по Северному Кавказу от 28 января 2000
года, и было санкционировано действовавшим прокурором Чеченской Республики
(прокурором Чечни). Правительство утверждает, что в тот же самый день заявителю
было официально предъявлено обвинение в совершении преступления,
предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК РФ- участие в незаконном вооруженном
формировании.
Правительство утверждает, что 28 января 2000 года заявителю было
официально предъявлено обвинение, ему было зачитано постановление об аресте, и
его ознакомили с его процессуальными правами, в том числе с правом на
обжалование. В тот же день заявителя допросили по предъявленному ему обвинению.
Заявитель предпочел не отвечать на вопросы, в соответствии со ст. 51
Конституции РФ и отказался подписать процессуальные документы или дать
показания. Никаких ходатайств или обжалований в связи с предъявленным ему
обвинением или постановлением об аресте заявитель не подавал.
Правительство утверждает, что перед прибытием в СИЗО заявитель
прошел медицинский осмотр, в результате которого были установлено наличие
синяков на его левом плече. Правительство предоставило копию регистрационных
записей СИЗО о вновь прибывших заключенных, в которых не указаны другие
повреждения или проблемы со здоровьем заявителя. На данной странице имеется 8
записей, некоторые из которых описывают подробности ранений, ожогов и
заболеваний других заключенных. Во время нахождения в СИЗО 4/2 заявитель не обращался
за медицинской помощью, отдельной медицинской карты на него не заводилось.
Правительство представило документ, подготовленный в октябре
2004 года СИЗО 20/2, расположенном в Чернокозово. В нем говорится о том, что
СИЗО начало работать в августе 2000 года [подразумевая, что оно заменило СИЗО
4/2], и поэтому у них не имеется информации об условиях содержания заявителя и
о том, применялась ли к нему физическая сила.
Другое письмо, подготовленное СИЗО 20/2 указывает, что
заявитель содержался в СИЗО 4/2 в период с 25 января 2000 по 29 апреля 2000
года, и что в отношении него отдельного дела не заводилось. Вместо этого была
заведена карточка неустановленного образца, копия которой была предоставлена
правительству. В данном документе указано, что заявитель прибыл в СИЗО 25
января 2000 года, что он был арестован 25 января 2000 года Наурской [районной]
прокуратурой и что 19 февраля 2000 года его направили в СИЗО-2 в Пятигорск.
Далее в документе говорилось, что 28 апреля 2000 года заявитель был переведен в
СИЗО 4/2, и что он был освобожден 29 августа 2000 по акту амнистии от 13
декабря 1999 года.
3. Последующее содержание заявителя под стражей в Моздоке,
Пятигорске и Ставрополе
Заявитель утверждает, что 18 февраля 2000 года вместе с 12
мужчинами и 3 женщинами его доставили в Моздок, Северная Осетия. Заключенные
провели ночь в железнодорожном вагоне. Заявителя вывели наружу из вагона в
душевую, заставили раздеться, после чего охранники избили его, нанося ему удары
руками и ногами.
20 февраля 2000 года заявителя доставили в г. Пятигорск в
Ставропольском крае, в СИЗО №2. Он утверждает, что по прибытии его
поверхностно осмотрел врач, спросивший, имелись ли у него какие-либо жалобы.
Заявитель, который был запуган присутствием охранников, не стал излагать
никаких жалоб. Он утверждает, что, несмотря на это, наличие на нем синяков и
незажившей раны на голове должны были быть для врача очевидными.
Заявитель утверждает, что по время нахождения в СИЗО №2 его
жестоко избивали охранники. Его избивали по пути в душевую, где его и других
заключенных заставляли бегать голыми. Его также избивали, когда он был в
туалете.
Правительство утверждает, что утверждения заявителя о дурном с
ним обращении во время перевозки из Чернокозово в Пятигорск невозможно
проверить из-за отсутствия соответствующих архивных данных.
22 февраля 2000 года заявителя доставили в СИЗО №1 в
Ставрополе. По прибытии, заявитель был вновь быстро осмотрен врачом в
присутствии охранников. Там он подвергся такому же обращению, как и в
Чернокозово и в Пятигорске, т.е. его заставляли бегать через коридор наносивших
ему удары солдат, после чего его заставляли принимать ледяную ванную.
В СИЗО №1 заявитель содержался в камере №79. За время
содержания под стражей в Ставрополе, заявитель был допрошен только один раз
сотрудниками, которые не представились. На них была униформа Министерства
Юстиции. Допрашивавшие его лица избивали его и пытались заставить признаться в
совершении преступления, предусмотренного ст. 208 УК РФ. Заявитель отказался
подписать признание.
Правительство подтверждает, что в период с 22 февраля по 3 мая
2000 года заявитель содержался в СИЗО 26/1 г. Ставрополя. По прибытии он прошел
медицинский осмотр, в результате которого у него не было выявлено никаких ран
или проблем со здоровьем. Кроме того, за время нахождения в СИЗО 26/1 он не
обращался с жалобами на проблемы со здоровьем или за медицинской помощью, не
подавал жалоб на дурное обращение или условия содержания под стражей и не
подвергался дисциплинарным взысканиям.
В обоснование своей позиции правительство предоставило
несколько писем из СИЗО №1 г. Ставрополя, подготовленных в октябре 2004 года.
В соответствии с данными документами, заявитель прибыл в СИЗО 22 февраля 2000
года. Его арестовали 23 января 2000 года по подозрению в участии в незаконном вооруженном
формировании (ч. 2 ст. 208 УК РФ). 28 января 2000 года его арест был
санкционирован действующим прокурором Чечни. 28 января 2000 года ему было
официально предъявлено обвинение. Санкцией Генеральной Прокуратуры срок его
содержания под стражей был продлен до 23 мая 2000 года.
По прибытии заявитель прошел медицинский осмотр, в ходе
которого ранений или заболеваний у него отмечено не было. В тот же день он
прошел флюорографию грудной клетки и сдал анализы крови, которые не выявили
никаких проблем со здоровьем. Во время своего заключения он не жаловался на
свое здоровье или ранения. Правительство предоставило копию регистра
поступивших заключенных, в котором не было отражено каких-либо повреждений или
проблем со здоровьем заявителя. Копия его медицинской карты не упоминает о
проблемах со здоровьем или его жалобах.
Во время заключения в СИЗО №1 заявитель содержался в камере
№79. Правительство предоставило подробное описание камеры и детали содержания в
ней заявителя вместе с соответствующими записями. В них отражено, что камера
предназначалась для 10 человек, однако в ней не содержалось более 9 человек.
Заявителю и другим заключенным были предоставлены постельные принадлежности,
еда и предметы личной гигиены в соответствии с действовавшими стандартами. Раз
в неделю их водили в душевую. СИЗО указало, что за все время его нахождения
там дисциплинарных мер или физической силы к заявителю не применялось. Во время
его пребывания в СИЗО заявителя не навещали родственники, адвокаты или
следователи.
4. Освобождение заявителя и расследование местных властей
Заявитель был освобожден из-под стражи 3 мая 2000 года в
Ставрополе. После освобождения ему выдали документ МВД о том, что он находился
под стражей с 23 января по 3 мая 2000 года, и что уголовное дело против него
было прекращено в соответствии с постановлением Государственной Думы №4785-11
от 13 декабря 1999 «Об объявлении амнистии в отношении лиц, совершивших
общественно опасные деяния в ходе проведения антитеррористической операции на
Северном Кавказе». Мера пресечения в отношении заявителя была отменена.
Заявитель утверждает, что паспорт ему не возвратили.
На следующий день заявитель воссоединился во своей семьей в
Ингушетии. В соответствии с показаниями его жены, невестки и интервьюера Хьюман
Райтс Вотч, после освобождения на заявителе имелись следы жестокого физического
обращения, а также психологические травмы, и выздоровление от полученных во
время заключения травм заняло у него шесть месяцев.
Жена заявителя утверждает, что заявитель сильно похудел, что на
теле и голове у него были многочисленные синяки и шрамы, что у него были
трудности с дыханием, и что в течение нескольких месяцев он мог с трудом
выполнять самые простые физические упражнения. Она и невестка заявителя,
обладающая общими познаниями об оказании первой медицинской помощи, и которая
ухаживала за заявителем после его освобождения, утверждают, что заявитель также
был очень нервозен, у него была депрессия, проблемы со сном, непереносимость
шума. Они обе показали, что ухудшение здоровья заявителя произошло из-за
дурного с ним обращения во время заключения, и что до этого заявитель был
здоровым человеком.
7 декабря 2000 года заявитель обратился с жалобой в прокуратуру
г. Грозного. Он изложил обстоятельства своего ареста и содержания под стражей,
указал, что его избивали и подвергали дурному обращению во время заключения в
Карпинке, Ханкале, Чернокозово, Моздоке, Пятигорске и Ставрополе. В результате
избиений у него был сломан нос, два ребра и появился шрам на голове. Заявитель
указал, что никогда не принимал участия в деятельности незаконных вооруженных
формирований, в чем его заставляли признаться при помощи давления, и, что,
несмотря на это, он был освобожден только по амнистии. Заявитель просил
провести расследование по его жалобам, привлечь виновных к ответственности и
компенсировать ему понесенный ущерб.
21 декабря 2000 года Хьюман Райтс Вотч направила от имени
заявителя письмо в Генеральную Прокуратуру. В нем кратко излагались
обстоятельства ареста заявителя и его содержания под стражей, а также просьба
возбудить уголовное дело по обоснованным утверждениям о дурном обращении и
пытках. Копия данного письма была направлена г-ну Каламанову, Специальному
Представителю Президента России по Правам Человека в Чечне, который переправил
его в прокуратуру Ставропольского края.
12 марта 2001 года в Ингушетии заявитель был неофициально
осмотрен врачом, имя которого заявитель не предоставил. Этот врач отметил шрам,
приблизительно в 10 см. длиной, на левой стороне головы заявителя, следы
зажитых переломов трех ребер с левой стороны, апатию и страхи. Он пришел к
выводу о том, что заявитель страдал от последствий травмы головы, переломов
ребер, астено-невротического синдрома и фобий.
26 марта 2001 Хьюман Райтс Вотч вновь обратилась с
письмом к Генеральному Прокурору, напомнив ему о направленном ранее письме, на
которое не было получено ответа.
20 апреля 2001 года прокуратура Чечни ответила Хьюман Райтс
Вотч о том, что уголовное дело по жалобам заявителя возбуждаться не будет, так
как проверкой была установлена их необоснованность. В письме говорилось, что
20 февраля 2000 года в СИЗО №2 в Пятигорске заявителя осмотрел врач, и что в
это время никаких повреждений не было отмечено и жалоб не поступало.
Аналогичным образом, не было сделано особых замечаний после осмотра врачом в
СИЗО №1 в Ставрополе 22 февраля 2000 года. Во время нахождения в СИЗО №1
заявитель не обращался за медицинской помощью, не подвергался дисциплинарным
взысканиям или физическому принуждению.
27 апреля 2001 года прокуратура Ставропольского края ответила
на письмо, переправленное им г-ном Каламановым. В письмо содержалась ссылка на
отсутствие записей о жалобах или повреждениях в медицинской карте, заведенной
по прибытии заявителя в СИЗО, а также на отсутствие жалоб на состояние здоровья
во время содержания под стражей. Аналогичным образом, оно также указывало на
отсутствие записей о дисциплинарных мерах или мер физического принуждения в
отношении заявителя. Допрос содержавшихся с заявителем в камере лиц не
представлялся возможным в связи с тем, что регистры о содержавшихся в камерах
отсутствовали. В письме также говорилось о том, что в личном деле паспорта
заявителя нет. В письме содержался вывод о том, что права заявителя
сотрудниками СИЗО Пятигорска и Ставрополя не нарушались.
21 мая 2001 года заявитель получил повестку о явке для допроса
в качестве свидетеля к следователю Заводского ВОВД г. Грозного. Никакой
информации о существе дела в повестке указано не было. В ней упоминалось, что
заявитель обязан явиться и иметь при себе паспорт.
22 мая 2001 года заявитель был осмотрен врачом организации
«Врачи без Границ» в Назрани, Ингушетия. Врач отметил шрам на левой стороне
головы, зажитые переломы ребер и носа.
23 мая 2001 года Хьюман Райтс Вотч от имени заявителя вновь
обратилась с письмом к Генеральному Прокурору, оспаривая результаты
прокурорской проверки, проведенной по предыдущим запросам. Хьюман Райтс Вотч
указала на то, что решение прокуратуры Ставропольского края об отказе в
возбуждении уголовного дела было необоснованным и не ответило на вопрос об
обоснованности утверждений заявителя. В частности, Хьюман Райтс Вотч просила
провести расследование пыток и дурного обращения заявителя, правовых оснований
для его ареста и гарантий задержания, а также конфискации паспорта заявителя.
25 мая 2001 года Хьюман Райтс Вотч обратилась с письмом к
заместителю Министра Юстиции, пытаясь прояснить ситуацию с записями о
содержавшихся в камерах заключенных. В частности, Хьюман Райтс Вотч просила
ответить, какие записи производились, и каков срок их хранения. На это письмо
не было получено ответа.
14 июня 2001 года Генеральная Прокуратура направила письмо
Хьюман Райтс Вотч от 23 мая 2001 года в прокуратуру Чечни с просьбой
предоставить ответ Хьюман Райтс Вотч.
В ответ на их повестки 2 июля 2001 года заявитель обратился с
письмом в прокуратуру Грозного и в Заводской ВОВД Грозного. Он пояснил, что
проживает в Ингушетии, и что его паспорт был конфискован после ареста в январе
2000 года. По указанной причине он просил провести его допрос в Ингушетии и
указал свой временный адрес. Данные письма были лично доставлены невесткой
заявителя. Ни прокуратура Грозного, ни Заводской ВОВД Грозного не ответили на
эти письма и не предприняли последующих действий, о которых стало бы известно
заявителю.
10 июля 2001 Хьюман Райтс Вотч вновь обратилась с письмом к
Генеральному Прокурору с просьбой провести расследование по жалобам заявителя.
В письме также содержалась просьба запросить материалы из Ставрополя и из
прокуратуры Чечни, проверить постановление прокуратуры Ставропольского края об
отказе в возбуждении уголовного дела и провести надлежащее расследование. На
это письмо не было получено ответа.
16 июля 2001 года Хьюман Райтс Вотч обратилась в Министерство
Внутренних Дел, прося предоставить информацию о том, какое подразделение МВД
проводило проверку паспортного режима в селении Карпинка в Грозном 23 января
2000 года. Ответа на это письмо получено не было.
Заявитель в поддержку своих утверждений о дурном обращении и
отсутствии эффективного расследования, ссылается на ряд докладов НПО,
документов Совета Европы и органов ООН о ситуации в Чечне.
Правительство подтверждает, что 3 мая 2000 года уголовное дело
против заявителя было прекращено в связи с применением к нему акта амнистии от
13 декабря 1999 года, и что он был освобожден из-под стражи в тот же день.
Правительство утверждает, что медицинское заключение от марта
2001 года, полученное заявителем, не было составлено с соблюдением
соответствующих правил для таких документов, и что заявитель не обратился в
медицинское учреждение после своего освобождения для получения надлежащего
заключения.
Что касается расследования утверждений о дурном обращении,
правительство ссылается на информацию, полученную из Генеральной Прокуратуры. В
соответствии с ней, после получения жалоб, поданных Хьюман Райтс Вотч от имени
заявителя, 21 февраля 2000 года прокуратура г. Пятигорска и 20 марта 2000 года
прокуратура г. Ставрополя отказали в возбуждении уголовного дела по жалобам
заявителя в связи с отсутствием события преступления. Данные решения были
приняты после проверки, проведенной в соответствии со ст. 109 действовавшего
тогда УПК РФ. Заявитель был незамедлительно извещен о решении, а также в мае
2003 года, после обращения от его имени в прокуратуру организации Стичинг
Правовая Инициатива по России.
Что касается паспорта заявителя, правительство указывает, что
после освобождения заявитель получил стандартную справку о содержании под
стражей и освобождении. На основании данной справки, 31 июля 2002 года суд
Заводского района Грозного выдал ему паспорт. В материалах уголовного дела,
возбужденного против заявителя, не имеется ссылок на изъятие его паспорта.
Б. Доклады Совета Европы
СИЗО Чернокозово, где заявитель содержался под стражей,
находилось в зоне внимания различных правозащитных организаций, включая
Европейский Комитет по Предотвращению Пыток (ЕКПП), в связи с обвинениями в
дурном обращении с заключенными. 4 марта 2000 года в конце визита ЕКПП в
Северокавказский регион Российской Федерации Глава делегации ЕКПП г-н Хайек
сделал заявление российским властям. В заявлении говорилось, в том числе о
визите в Чернокозово:
Делегация удовлетворена тем, что в настоящее время, лица,
содержащиеся под стражей в данном учреждении, не подвергаются физическому
дурному обращению. Кроме того, несмотря на то, что условия содержания под
стражей в СИЗО оставляют желать лучшего, делегация отметила, что в последнее
время были предприняты усилия, и продолжают предприниматься, на улучшение этих
условия.
Тем не мене, собранная делегацией информация дает основания
полагать, что многие из заключенных в Чернокозово были подвергнуты в этом
учреждении физическому дурному обращению в период с декабря 1999 года до начала
февраля 2000 года. В различных местах делегация провела отдельные интервью
наедине со значительным числом заключенных, содержавшихся в Чернокозово в
указанный период времени. Была выявлена очевидная практика дурного обращения с
заключенными со стороны сотрудников учреждения. Дурное обращение состояло в
основном из пинков, ударов кулаками и дубинками в различные части тела (кроме
лица). В соответствии с показаниями, дурное обращение причинялось в основном в
центральном коридоре СИЗО, обычно, когда заключенные доставлялись в комнаты для
допросов или когда они возвращались в камеры после них; очевидно, что
заключенные также подвергались дурному обращению непосредственно в комнатах для
допросов. В соответствии с показаниями, следователям было известно о дурном
обращении, и некоторые из заключенных утверждали, что оно применялось по их
наущению. В ряде случаев делегация собрала медицинские доказательства,
подтверждающие утверждения о дурном обращении с заключенными.
Также необходимо отметить, что практически все заключенные,
содержавшиеся в учреждении в Чернокозово в период с января по февраль 2000
года, подчеркивали, что в начале февраля 2000 года произошло явное улучшение
ситуации, тогда, когда началась смена сотрудников. Избиения прекратились, и
были ситуация улучшилась, в частности, в отношении еды. Более того, никаких
утверждений о дурном обращении не было получено в ходе бесед с заключенными,
прибывшими в учреждение после первой недели февраля 2000 года.
10 июля 2001 года ЕКПП, в соответствии со Статьей 10 п. 2
Европейской Конвенции о Предотвращении Пыток и Бесчеловечного или Унижающего
Достоинство Обращения, сделал открытое заявление в отношении Чеченской
Республики. Данный шаг был вызван фактом отсутствия сотрудничества российских
властей с ЕКПП по двум аспектам: 1) проведение тщательной и независимой
проверки событий в СИЗО Чернокозово в период с декабря 1999 года по начало
февраля 2000 года; 2) принятие действий, направленных на установление и
уголовное расследование случаев дурного обращения с лицами, лишенными свободы в
Чеченской Республике в ходе текущего конфликта. В частности, в заявлении
говорилось:
….информация, собранная делегацией ЕКПП в ходе визитов в феврале-марте
и апреле 2000 года, указывает на то, что значительное число лиц, лишенных
свободы в Чеченской Республике с начала конфликта, подвергаются физическому
дурному обращению со стороны представителей российских вооруженных сил или
правоохранительных органов. В докладе об этих двух посещениях, ЕКПП
рекомендовал, чтобы российские власти удвоили свои усилия по установлению всех
случаев дурного обращения с лицами, лишенными свободы в Чеченской Республике в
ходе конфликта и привлекали к уголовной ответственности виновных. Комитет
сделал ряд замечаний проясняющих практическую сущность таких усилий. В целом,
ЕКПП подчеркнул, что для российских властей является важным активный подход к
данной проблеме.
Ответ российских властей на эти ключевые рекомендации был очень
неудовлетворительным...
В письме, направленном российским властям 10 мая 2001 года,
ЕКПП подчеркнул свою озабоченность в этом отношении, которая усилилась,
принимая во внимание недавний визит Комитета в Чеченскую Республику в марте
2001 года. В ходе этого визита были полученные многочисленные обоснованные
утверждения о жестоких формах дурного обращения со стороны федеральных сил, и
ряде случаев такие заявления подтверждались медицинскими доказательствами.
Делегация ЕКПП обнаружила ощутимый страх со стороны тех, кто подвергся дурному
обращению, а также знавших о нем лиц, которые не желали обращаться с жалобами к
властям. Причиной были страх карательных мер на местном уровне и общее мнение
о том, что в любом случае правосудия не добиться. Российским властям было особо
указано на то, что они должны приложить все усилия для преодоления данного,
вызывающего глубокое беспокойство, состояния дел.
10 июля 2003 года ЕКПП сделал второе открытое заявление
относительно Чечни. Оно было вызвано утверждениями о продолжающемся применении
пыток и других форм дурного обращения сотрудниками правоохранительных органов и
федеральных сил в Чечне. В нем содержалась также информация о замедленных и в
конечном счете неэффективных мерах, предпринятых для привлечения к ответственности
виновных. В частности, в заявлении говорилось:
«В ходе посещений ЕКПП Чеченской Республики в 2002 г. и, в
частности, в ходе совсем недавнего посещения с 23 по 29 мая 2003 г., многие
лица, опрошенные отдельно и в разных местах, утверждали что они подвергались
жестокому обращению, находясь под стражей в правоохранительных органах. Данные
утверждения отличались подробностью, были последовательны и касались таких
методов, как жестокое избиение, воздействие электрическим током, и удушение с
помощью полиэтиленового пакета или противогаза. Во многих случаях эти
утверждения были подтверждены медицинскими доказательствами. Так, некоторые
лица, осмотренные врачами делегации, имели на своем теле следы и находились в
состоянии, полностью совпадающими с их утверждениями. Кроме того, были собраны
медицинские свидетельства, согласующиеся с утверждениями о жестоком обращении
во время содержания в правоохранительных органах».
Б. Национальное законодательство
Соответствующие положения действовавшего в рассматриваемое
время УПК РФ предусматривали:
1. В
отношении возбуждения уголовного дела
Статья 108 предусматривала, что уголовное дело может
возбуждаться на основании писем и жалоб граждан, общественных и частных
организаций, статей в средствах массовой информации или обнаружения органом
следствия, прокурором или судом признаков совершенного преступления.
Статья 109 предусматривала, что в течение максимум 10 дней с
момента извещения о преступлении, орган следствия должен принять одно из
решений: возбудить или отказать в возбуждении уголовного дела или передать
информацию в надлежащий орган. Заявители должны были информироваться о любом
принятом решении.
Статья 113 предусматривала, что если орган следствия отказал в
возбуждении уголовного дела, должно быть вынесено обоснованное решение.
Заявитель должен был быть поставлен в известность о принятом решении и мог
обжаловать его вышестоящему прокурору или в суд.
2. В
отношении ареста и содержания под стражей
Статья 11 (1) гарантировала принцип личной неприкосновенности и
устанавливала, что никто не может быть арестован иначе, чем по судебному
решению или указанию прокурора.
В соответствии со статьями 47 и 52 УПК, подозреваемый, с
момента ареста имеет право на адвоката, услуги которого при необходимости,
оплачиваются властями.
Статья 89(1) разрешала применение превентивных мер при наличии
достаточных оснований полагать, что обвиняемый может скрыться от органов
дознания, предварительного следствия или суда или воспрепятствовать
установлению истины по делу или участвовать в преступной деятельности, а также
для обеспечения исполнения приговора. Следователь, прокурор или судья могли
применить в отношении обвиняемого одну из следующих превентивных мер; подписку
о невыезде, взятие на поруки частным лицом или общественной организацией или помещение
под стражу.
Статья 90 разрешала, при исключительных обстоятельствах,
наложение меры пресечения на подозреваемого до предъявления обвинения. В таком
случае обвинение должно было быть предъявлено в течение 10 дней после наложения
меры пресечения. Если в указанный срок обвинение не было предъявлено, то мера
пресечения подлежала отмене.
Статья 91 требовала, чтобы следующие обстоятельства принимались
во внимание при наложении меры пресечения: тяжесть обвинения и личность
подозреваемого/обвиняемого, род занятий, возраст, состояние здоровья, семейное
положение и другие обстоятельства.
Статья 92 разрешала следователю, прокурору или суду выносить
постановление о наложении меры пресечения, в котором должно было указываться
какое преступление вменяется и основания для применения такой меры пресечения.
Соответствующее лицо должно извещаться о решении и ему должна быть разъяснена
процедура обжалования. Копия такого процессуального решения должна была
незамедлительно вручена лицу, в отношении которого была избрана мера
пресечения.
Статья 96 (арест) предусматривала основания для задержания и
уполномочивала прокуроров, от районного или городского до Генерального
Прокурора, санкционировать предварительное заключение.
Статья 97 (содержание под стражей в ходе предварительного
следствия) предусматривала, что содержание под стражей в ходе предварительного
следствия по уголовному делу не должно превышать двух месяцев. Данный срок мог
быть продлен соответствующим прокурором до трех месяцев, и дальнейшее продление
могло быть санкционировано региональным прокурором (или прокурором того же
уровня) максимум до шести месяцев.
Обжалование сроков содержания под стражей в ходе
предварительного следствия в суд производилось в суд по месту содержания под
стражей (ст. 220- 1 и ст. 220-2 УПК РФ).
ЖАЛОБЫ
1. Заявитель
жалуется по Статье 3 Конвенции о том, что его подвергли бесчеловечному и
унижающему достоинство обращению во время содержания под стражей. Он указал на
условия содержания под стражей, психологически и физические мучения, тревогу и
страх, которые ему пришлось пережить в течение трех месяцев.
2. Заявитель
жалуется на отсутствие надлежащего расследования обоснованных утверждений о
дурном обращении и ссылается на процедурные обязательства государства по Статье
3 Конвенции.
3. Заявитель
жалуется на то, что его арест и задержание нарушили Статью 5 п.1 Конвенции, а
также национальное законодательство. Заявитель ссылается, в частности, на
отсутствие официальных документов, отражающих часть времени его содержания под
стражей. Он жалуется на то, что его не проинформировали о причинах ареста и
содержания под стражей в нарушение Статьи 5 п.2. По Статье 5 п.3 он жалуется
на то, что его содержание под стражей не было санкционировано судом или
прокурором, и что его право на освобождение в течение разумного срока до
судебного разбирательства дела было нарушено. Он также жалуется по Статье 5
п.4 о том, что он был лишен возможности обжаловать законность своего ареста,
так как у него не было доступа к адвокату и юридической информации и
практически никаких контактов с внешним миром. И, наконец, по Статье 5 п.5 он
жалуется, что его право на компенсацию за содержание под стражей в нарушение
Статьи 5, было нарушено, так как местные власти не провели проверки его
утверждений о незаконности ареста и содержания под стражей.
4. Заявитель
жалуется по Статье 6 п.1 Конвенции на de facto несправедливость
уголовного дела против него, возбужденного после его ареста в январе 2000 года
и прекращенного через три месяца по амнистии. Он также утверждает, что
презумпция невиновности, гарантированная Статьей 6 п.2 была нарушена
действиями следователей, пытавшихся добиться признания путем применения против
него дурного обращения. Он также утверждает, что в нарушение Статьи 6 п.3 его
не проинформировали надлежащим образом о выдвинутых против него обвинениях или
доказательствах его виновности, что у него не было ни достаточного времени, ни
условий для подготовки защиты, или доступа к юридической помощи.
5. Заявитель
утверждает, что в нарушение требований Статьи 13 Конвенции у него не было
эффективных внутренних средств правовой защиты против указанных выше
нарушений,.
ПРИМЕНЯЕМЫЕ НОРМЫ ПРАВА
1. Заявитель жалуется по Статье 3 Конвенции о том, что его
подвергли бесчеловечному и унижающему достоинство обращению во время содержания
под стражей. Он также жалуется на то, что государство не выполнило своего
позитивного обязательства по Статье 3 о проведении надлежащего расследования
обоснованных утверждений о дурном обращении. Он также утверждает, что у него не
было эффективных внутренних средств правовой защиты против указанных выше
нарушений, в нарушение требований Статьи 13 Конвенции. Данные Статьи Конвенции
предусматривают:
Статья 3
Никто не
должен подвергаться ни пыткам, ни
бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.
Статья 13
Каждый, чьи права и свободы, признанные
в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в
государственном органе, даже если это нарушение было
совершено лицами, действовавшими в официальном
качестве.
1. Исчерпание средств правовой защиты
Правительство потребовало от Суда объявить жалобу неприемлемой
в связи с тем, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты.
Правительство указало на ряд возможных средств правовой защиты.
Оно утверждает, что заявитель мог обратиться с жалобой в
военную прокуратуру в связи с действиями военнослужащих, охранявших его до
прибытия в СИЗО. Он мог обжаловать законность и условия содержания под стражей
прокурору или в суд, однако во время нахождения под стражей не подал никаких
жалоб. Кроме того, у заявителя была возможность прибегнуть к
гражданско-правовым средствам правовой защиты после освобождения, или в Чечне
или в прилегающих регионах, чего он не сделал.
Заявитель не согласен с возражениями правительства.
Первое, он утверждает, что существует административная практика
несоблюдения требований об эффективном расследовании преступлений, совершенных
российскими военными и сотрудниками правоохранительных органов в Чечне. Он
ссылается на жалобы, поданные в Суд другими лицами, утверждающими, что они
стали жертвами таких преступлений, и жалующимися на отсутствие эффективного
расследования. Заявитель привел ссылки на правозащитные организации и группы,
на репортажи СМИ о нарушениях прав гражданского населения федеральными силами
и не проведение расследования национальными властями.
Второе, он ссылается на особые обстоятельства, возникшие в
результате содержания под стражей в условиях incommunicadо.
Он пояснил, что чувствовал себя уязвимым, бессильным и опасающимся
представителей государства, по причине чего он не обращался с жалобами во время
содержания под стражей.
Он утверждает, что в любом случае, он исчерпал внутренние
средства правовой защиты, так как после освобождения он обращался к прокурору с
заявлением о проведении расследования утверждений о дурном обращении. По его
мнению, расследование уголовного дела должно считаться надлежащим средством
правовой защиты в виду сущности его жалоб и соответствующий практики Суда.
Несмотря на его усилия, надлежащего расследования проведено не было. Его
обращения были отклонены без надлежащей проверки, и его попытки обжалования
вышестоящему прокурору остались без ответа.
По мнению заявителя, обращение в суд с иском о компенсации, не
было бы надлежащим средством правовой защиты для рассматриваемых нарушений, и в
любом случае было бы бесполезным при отсутствии выводов уголовного
расследования.
Суд считает, что вопрос исчерпания внутренних средств правовой
защиты настолько тесно связан с существом дела, что на данной стадии процедуры
вынесение по нему решения не представляется целесообразным.
На основании этого Суд решает объединить рассмотрение указанных
возражений с рассмотрением дела по существу.
2. Относительно существа жалобы заявителя
Правительство отрицает, что во время содержания под стражей
заявитель подвергался незаконному применению насилия. Оно указывает, что
заявитель проходил медицинский осмотр по прибытии в СИЗО в Чернокозово, в
Пятигорске и в Ставрополе, и что никаких повреждений у него отмечено не было,
кроме синяка на плече, отмеченного при осмотре 25 января 2000 года.
Правительство подчеркивает, что в соответствии с регистрами, другие заключенные
имели более серьезные повреждения, что подтверждает точность данных
документов. Во время нахождения под стражей заявитель не обращался за
медицинской помощью и не жаловался на дурное обращение. Что касается осмотра
заявителя после освобождения, правительство отмечает, что он получил
медицинское заключение только в марте 2001 года, и что данный документ не
является надлежащим медицинским заключением, а анонимным «консультативным
заключением». Утверждения заявителя о дурном обращении были отклонены
прокуратурой как необоснованные только после проведения надлежащей проверки.
Заявитель придерживается своих жалоб. Он ссылается на подробные
описания условий содержания под стражей и методы дурного обращения, на
медицинские документы, полученные после его освобождения и на показания
свидетелей, подтверждающих его версию событий. Он утверждает, что документы,
представленные правительством не могут считаться вескими доказательствами
обратного, так как некоторые из них были подготовлены в 2004 году, и регистры
2000 года не были точными. Даже в этих документах подтверждается, что у него
был синяк на плече. Он также ссылается на доклады НПО, документы Совета Европы
и другие жалобы, поданные в Суд, в которых критикуется широко распространенная
практика дурного обращения с заключенными в Чечне, и, в частности, в СИЗО
Чернокозово. Он утверждает, что расследование не соответствовало уровню,
предусмотренному положениями Конвенции и национального законодательства.
Он также утверждает, что, в нарушение Статьи 13 Конвенции, у
него в распоряжении не было эффективных средств внутренней правовой защиты
против указанных нарушений.
В свете представленных сторонами материалов Суд считает, что
жалобы о нарушении Статьи 3 и Статьи 13 поднимают сложные вопросы права и
фактов, определение которых зависит от рассмотрения жалобы по существу.
Следовательно, Суд приходит к выводу о том, что данная жалоба не может быть
объявлена явно необоснованной в значении п. 3 Статьи 35 Конвенции. Никаких
других оснований для признания ее неприемлемой для рассмотрения по существу
установлено не было.
2. Заявитель утверждает, что его арест и содержание под стражей
были незаконными и нарушали его права, гарантированные Статьей 5 Конвенции. Он
утверждает, что содержался под стражей в условиях incommunicado
и поэтому не мог эффективно оспорить свое задержание. Он утверждает, что у него
не было эффективных средств правовой защиты против нарушений Статьи 5
Конвенции, предусматривающей:
Статья 5
Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.
Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке,
установленном законом…
с) законное задержание или заключение под стражу лица,
произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по
обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда
имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение
им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения…
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном
ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии
с подпунктом "с" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно
доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно
закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение
разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть
обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения
под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности
его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу
признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в
нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию.
Правительство указывает на то, что содержание заявителя под
стражей было законным на всем его протяжении, и что оно было санкционировано
уполномоченными прокурорами до 23 мая 2000 года. Заявитель был своевременно
проинформирован о причинах задержания и мог обжаловать его в суд, в
соответствии с действовавшим законодательством. Оно также отмечает, что
заявитель не воспользовался существовавшим механизмом обжалования после
освобождения, в том числе и судебного.
Суд напоминает о том, что в соответствии со Статьей 35 п. 1
Конвенции, он может рассматривать жалобы, по которым внутренние средства
правовой защиты исчерпаны, и которые были поданы в течение 6 месяцев с даты
вынесения «окончательного» внутреннего решения, или при отсутствии внутренних
средств правовой защиты, до окончания 6 месяцев с момента рассматриваемого
нарушения. Что касается жалоб заявителя о законности и гарантиях его
заключения, Суд отмечает, что он содержался под стражей с 23 января по 3 мая
2000 года. Когда он был освобожден, ему был выдан документ, подтверждавший
действие в отношении него акта амнистии и снятие с него меры пресечения. После
этого заявитель обращался к прокурорам с заявлениями о возбуждении уголовного
дела для расследования дурного обращения и незаконного содержания под стражей,
однако данные обращения были отклонены. Жалоба по настоящему делу была подана
в Суд 20 декабря 2001 года.
Суд отмечает, что российское законодательство предусматривает,
в принципе, три пути для жертв незаконного содержания под стражей: а)
освобождение из-под стражи; б) возбуждение уголовного дела (по делам, в которых
незаконное содержание под стражей соответствии с УК образует состав
преступления и в) обращение с гражданским иском о возмещении понесенного ущерба
(см. в данном отношении дело Mikheyev v Russia (dec) no.77716/01,
7 October 2004).
Что касается первого пути, применяемого во время нахождения под
стражей. Суд отмечает, что заявитель не обращался в суд с обжалованием своего
задержания. Остается только гадать, потребовалось ли бы от заявителя при
обстоятельствах данного дела применение такого средства правовой защиты.
Однако, даже если такое средство и было бы неэффективным, Суд напоминает, что
его заключение завершилось в мае 2000 года, в то время как жалоба в данном
отношении была подана в Суд в декабре 2001 года, т.е. более 6 месяцев спустя после
освобождения.
Что касается второго пути, Суд считает, что при обстоятельствах
данного дела, когда заключение и освобождение заявителя имели место в ходе
расследования уголовного дела в его отношении, проведение уголовного
расследования не может считаться эффективным средством правовой защиты для
целей жалобы заявителя по Статье 5 Конвенции. Действия агентов государства по
возбуждению уголовного дела не являлись деянием, представляющим собой явное
уголовное преступление.
Что касается третьего пути, то Суд напоминает о том, что, при
определенных обстоятельствах, иск о возмещении материального ущерба за
незаконное задержание может считаться эффективным средством правовой защиты в
целях Статьи 5 Конвенции. По данному делу Суд отмечает, что заявитель такой иск
не подал, так как посчитал его неэффективным средством защиты при отсутствии
выводов уголовного расследования. Суд не убежден в том, что по данному делу
заявитель освобождается от обязательства по исчерпанию данного средства
правовой защиты. Однако, даже если бы он и был освобожден, то все равно его
жалоба была подана за пределами 6-месячного срока после освобождения из-под
стражи.
На основании изложенного, часть данной жалобы должна быть
объявлена неприемлемой в соответствии с п. 4 Статьи 35 Конвенции.
3. По Статье 6 заявитель жалуется на различные аспекты
возбужденного против него уголовного дела. Статья 6 предусматривает:
Статья 6
Каждый …. при предъявлении ему любого уголовного обвинения
имеет право на справедливое …разбирательство дела в разумный срок независимым
…. судом,
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления
считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена
законным порядком.
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет
как минимум следующие права:
а) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему
языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;
b) иметь достаточное время и
возможности для подготовки своей защиты;
с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим
защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника,
пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют
интересы правосудия…
Суд напоминает, что уголовное дело против заявителя было
прекращено 3 мая 2000 года в связи с применением акта амнистии. Заявитель не
обжаловал данное решение и не утверждал, что продолжает страдать от последствий
данного уголовного дела после этой даты. Жалоба была подана в Суд в декабре
2001 года, т.е. более 6-ти месяцев спустя после прекращения дела.
Отсюда следует, что данная часть жалобы была подана за
пределами предусмотренного срока и подлежит отклонению в соответствии п. 1 и
п. 4 Статьи 35 Конвенции.
На основании изложенного, Суд единогласно:
Объединяет с рассмотрением по существу возражения
правительства о неисчерпании внутренних средств правовой защиты.
Объявляет жалобы по Статьям 3 и 13 Конвенции приемлемыми
без рассмотрения по существу.
Объявляет неприемлемой оставшуюся часть жалобы.
Ссорен Ниельсен Христос
Розакис
Регистратор Президент
(подпись) (подпись)
