ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ
ПРИЕМЛЕМОСТИ
Жалобы № 59334/00,
поданной
Арби ЧИТАЕВЫМ и Адамом ЧИТАЕВЫМ
против России
Европейский Суд по правам человека (Первая Секция) на
заседании Палаты, проведенном 30 июня 2005 года в составе:
Судей:
Г-на С.Л. Розакиса (Президент)
Г-на Л. Лоукайдеса
Г-жи Ф. Танкенс
Г-жи С. Ботоучаровой
Г-на А. Ковлера
Г-на П. Лорензена
Г-жи Н. Ваджич,
И заместителем регистратора Секции г-ном С. Куесада,
при рассмотрении указанной выше жалобы,
поданной в Суд 19 июля 2000 года, Суд принял во внимание то, что данной жалобе
был присвоен статус приоритетной в соответствии с Правилом 41 Регламента Суда,
а также, принимая во внимание комментарии, представленные в Суд
Правительством государства-ответчика и комментарии, представленные в Суд
заявителями, и после проведения обсуждения, Суд принял следующее решение:
ФАКТЫ:
Заявителями по данной жалобе являются братья Арбий (Арби) Салаудович Читаев, 1964 года рождения и Адам Салаудиевич Читаев, 1967 года рождения. Заявители являются гражданами Российской Федерации и жителями
Чеченской Республики. Их интересы в Европейском суде представлены организацией
Правовая инициатива по России (ПИР), базирующейся в Нидерландах и имеющей
представительство в России. Правительство государства-ответчика представлено в
Суде г-ном П.А. Лаптевым, являющемся Уполномоченным Российской Федерации в
Европейском суде по правам человека.
А. Обстоятельства дела
Фактические обстоятельства данного дела
частично оспариваются сторонами и могут быть суммированы следующим образом.
Заявитель №1, являющийся по профессии
инженером, проживал со своей женой и двумя детьми в селе Старая Сунжа,
расположенном в пригороде г. Грозного. Сын заявителя №1, Алу, 1994 года рождения,
страдает от обширного гидроцефалита и
находится в коме с момента проведения хирургической операции в сентябре 1999
года. Заявитель №2, являющийся по профессии школьным учителем, проживал в
Казахстане и переехал в Чечню в 1999 году вместе со своей женой и двумя детьми.
Осенью 1999 года в Чечне начались боевые столкновения между российскими
войсками и чеченскими боевиками. Город Грозный и его предместья оказались
мишенью широкомасштабных атак российских военных. В октябре 2000 года одно из
домоуправлений г. Грозного выдало свидетельство о том, что квартира заявителя
№1 была разрушена в результате боевых столкновений.
В страхе из-за боевых атак
противоборствующих сторон заявители переехали вместе со своими семьями и
принадлежащим им имуществом в дом их отца, расположенный в здании номер 28 по
улице Матросова в городе Ачхой-Мартан. Заявители утверждают, что следующее имущество
хранилось в доме, и среди прочего были кассетный диктофон заявителя №1, его
звуковая система и видеокамера, а также принадлежавшие заявителю №2 телевизор и
видеомагнитофон. Кроме того, и другие электрические приборы и оборудование.
Одежда членов семьи также хранились в доме. Документы и товарные чеки за
приобретенные ценные вещи хранились отдельно в чемодане. Большинство из указанного
имущества хранилось в одной из комнат и на чердаке.
Обыск 15 января 2000 года
15 января 2000 года сотрудники
Ачхой-Мартановского временного Отдела Внутренних Дел (ВОВД) провели обыск дома
заявителей на предмет хранения боеприпасов и оружия. Заявители утверждают, что
проведение обыска не было официально санкционировано - при его проведении не
велись соответствующие протоколы. Сотрудники милиции забрали с собой новый, в
упаковке, беспроводной телефон с батарейками и антенной.
1 8 января 2000 года заявитель №2
обратился с жалобой к начальнику Ачхой-Мартановского ВОВД. Он указал на незаконность
обыска и попросил вернуть ему телефон. Как следует из предоставленных в Суд
материалов, в начале марта 2000 года, вслед за запросом, поданным в районную
военную комендатуру отцом заявителей, телефон был возвращен владельцам.
В соответствии с информацией,
предоставленной Правительством Российской Федерации, 15 января 2000 года
сотрудники Ачхой-Мартановского ВОВД провели проверку дома, расположенного по
адресу: дом 32 (не дом 28) по улице Матросова. Во время проведения проверки
отец заявителей добровольно вернул радио станцию ФТ-26 и личное воинское
удостоверение военнослужащего Б., который был ранее похищен неизвестными
лицами, а также «ряд других, не принадлежащих ему вещей». Позднее, данные вещи,
по все видимости, были записаны в документах как передающее и принимающее
сигналы антенна и кабель, 14 батарей для переносной радио станции БП-196,
техническая документация для радио станции на иностранных языках, камуфляжная
накидка, пуленепробиваемый жилет, 11 регистрационных номерных знаков для автомашин
и тракторов. Вслед за добровольной сдачей указанных вещей, был составлен акт,
и 4 февраля 2000 года следователем Ачхой-Мартанского ВОВД было принято решение
об отказе в возбуждении уголовного дела. Данное решение было отменено 18 апреля
2000 года, и материалы дознания были приобщены к материалам уголовного дела,
возбужденного против Заявителей. Правительство не предоставило в Суд
копии указанных процессуальных решений.
Обыск и аресты 12 и 14 апреля 2000 года
12 апреля 2000 года, около 8 или 9 часов
утра, несколько сотрудников Ачхой-Мартановского ВОВД вновь пришли в дом 28 по
улице Матросова. Заявители вместе со своими семьями находились дома. Заявители
утверждают, что сотрудники милиции, которые были дежурными и были
прикомандированы к ВОВД из Воронежской области, обыскали дом. Они не предъявили
никакого ордера или официальных оснований для проведения обыска. Они забрали с
собой несколько вещей, включая такие как переносной компьютер, беспроводной
телефон, документы на технику и личные документы некоторых членов семьи. После
этого они попросили заявителей пойти с ними в ВОВД на несколько часов для того,
чтобы они помогли им разобраться с бумагами.
Заявители указывают, что как только они
сели в машину, сотрудники милиции сказали им, что они арестованы и стали их
избивать. Их привезли в Ачхой-Мартанский ВОВД и поместили в разные камеры.
В это время, приблизительно в 12 часов
дня, дом заявителей подвергся еще одному обыску. Заявители предоставили в Суд
показания о повторном обыске их дома, которые были даны их сестрой и соседями.
Они показали, что около 30 военнослужащих прибыли на двух автомашинах к их дому
и забрали с собой электронное оборудование, найденное в доме, включая принтер,
телевизоры и видео оборудование. Никакого официального обоснования проведенному
обыску дано не было. Заявители предоставили список, без указания даты, из 14
предметов, которые были конфискованы у них дома. Данный список был также подписан
их матерью Зиной Читаевой, двумя свидетелями и оперуполномоченным
Ачхой-Мартановского ВОВД Власенко. В списке указаны четыре телевизора, два
видеоплейера, принтер, обогреватель, «две папки с документами», видео и аудио
кассеты, зарядные устройства.
Правительство утверждает, что 12 апреля
2000 года был проведен осмотр дома заявителей следователем Ачхой-Мартанского
ВОВД в присутствии понятых. При осмотре были найдены восемь военных пальто и
четыре военных куртки, все с номерами и личными данными военнослужащих. Также
были обнаружены детали от радиопередающего устройства, пленки с «записями
интервью Шамиля Басаева, видео пленка с документальным фильмом «Нохчо
Чечня-День Свободы», фотографии эксгумации, фотографии Арби Читаева с оружием,
компьютер и дискеты с информацией относительно прослушивания радио и телефонных
переговоров членов правительства Чечни в 1998 году, список номеров мобильных
телефонов лидеров Чечни и лидеров незаконных вооруженных формирований, схемы
подслушивающих передающих устройств, и ряд других материалов, которые
свидетельствовали об участии заявителей в деятельности незаконных вооруженных
формирований. Правительство не предоставило документов, имеющих отношение к
«проверке» и изъятию данных предметов.
Вечером того же дня, 12 апреля 2000
года, родственники пришли в ВОВД для того, чтобы выяснить местонахождение заявителей.
Им было сказано, что братьев попросили помочь с бумагами, и что они скоро
вернуться домой.
14 апреля 2000 года, около 2 часов дня,
отец заявителей, Салауди Читаев, пошел в ВОВД для того, чтобы выяснить,
находились ли там его сыновья. Сотрудники милиции проинформировали его о том,
что братьев задержали по подозрению в похищениях российских солдат в целях
получения выкупа. Подозрения были якобы основаны на солдатских накидках,
обнаруженных в доме. Отец заявителей ответил, что данные накидки были старым
советским солдатским обмундированием, которые более не используются в армии, и
что они были привезены братьями со службы в советской армии, и что они
используют их для различных домашних нужд. Отец заявителей был также арестован
и задержан до 19 апреля 2000 года. Его родственникам сказали, что его задержали
за нарушение комендантского часа. По словам отца заявителей, ему не было
сообщено о причинах его ареста. Соответствующие процессуальные документы
при его аресте не оформлялись.
Содержание заявителей в Ачхой-Мартановском ВОВД
А. Показания Заявителей
Заявители содержались в
Ачхой-Мартановском ВОВД в течение 17 дней, вплоть до 28 апреля 2000 года. Они
утверждают, что во время содержания под стражей их допрашивали о действиях
чеченских боевиков и похищениях за выкуп. Заявители отрицали все вменяемые им
обвинения.
Заявители утверждают, что во время
задержания и допросов, проводившихся в камере, расположенной на третьем этаже
здания ВОВД, их подвергали различным формам пыток и дурного обращения: их
приковывали наручниками к стулу и избивали, различные части тела, включая
кончики пальцев и уши обрабатывали при помощи электрошока, их заставляли
стоять в течение долгого времени в позе, требующей растяжки мышц, включая такую
как, стоять с широко разведенными в стороны ногами и руками; им выкручивали
руки; их избивали резиновыми дубинками и пластиковыми бутылками с водой; их
душили при помощи липкой ленты, целлофановых мешков и противогазов; на них
сажали собак и им вырывали плоскогубцами куски кожи.
В частности, заявитель №1 показал, что
его допросили в первый день задержания и приказали подписать признание. Когда
он отказался, следователи приковали его наручниками к стулу и стали наносить
ему удары ногами. Они надели ему на голову противогаз и закачивали внутрь
противогаза сигаретный дым. Заявитель №1 потерял сознание, и его вернули назад
в камеру. На следующий день его опять увели для допроса в туже самую комнату.
На кончики пальцев ему надели проволоку, и после этого допрашивающие повернули
ручку устройства, они называли его «детектор лжи», это устройство вырабатывало
электрический ток, что спровоцировало у заявителя №1 электрический шок.
Заявителя №2 также допросили в первый
день задержания. Его привели в комнату, где находилось двое военнослужащих,
которые сказали ему, чтобы он признался в том, что он боевик, а также в том,
что он принимает участие в похищениях людей. Когда заявитель №2 отказался
подписать признание, его поставили к стене, одели ему наручники и залепили рот
клейкой лентой. Один из допрашивающих начал бить его в спину и половые органы,
в то время как другой навел на него автомат и угрожал застрелить его, если он
пошевелиться. Избиение заявителя №2 продолжалось около часа, и после этого его
увели назад в камеру.
Несколько раз во время задержания,
сотрудники ВОВД заходили в камеру и избивали всех находившихся в ней людей.
Так как в камерах не было туалетов,
задержанных выводили в туалет по одному. Их заставляли бежать в туалет, и если
они не бежали достаточно быстро, их избивали прикладами и травили собаками. В
туалете им не давали достаточно времени. Иногда им вообще не разрешали пойти в
туалет, и им приходилось справлять естественные надобности в коридоре на глазах
у охранников.
Камеры отапливались недостаточно, были
темными, и заявители постоянно страдали от холода.
Б. Позиция
Правительства
Правительство утверждает, что 17 апреля
2000 года следователь Ачхой-Мартановского ВОВД возбудил уголовное дело №26009
(позднее получившее другой номер 59212) против заявителей в связи с
подозрениями в совершении ими преступлений, предусмотренных ст. 126 (похищение
человека) и ст. 208 (2) (участие в деятельности незаконных вооруженных
формирований) Уголовного Кодекса Российской Федерации. Основаниями для
подозрений послужили результаты проверки 15 января 2000 года и осмотр дома
заявителей 12 апреля 2000 года. Правительство не предоставило копии данных
процессуальных решений.
Далее Правительство утверждает, что 19
апреля 2000 года прокурор Ачхой-Мартановского района дал санкцию на арест
заявителей по обвинению в похищениях и участии в деятельности незаконных
вооруженных формирований. Заявители подписали данные постановления 20 апреля
2000 года. Правительство предоставило копии данных постановлений, которые были
направлены для выполнения в следственный изолятор (СИЗО) в Чернокозово.
В соответствии с мнением Правительства,
20 апреля 2000 года заявителям было формально предъявлено обвинение в
совершении преступлений, предусмотренных ст. 126 (похищение) и ст. 208(2)
(участие в деятельности незаконных вооруженных формирований) УК РФ. После 25
апреля 2000 года заявители получили возможность воспользоваться юридической
помощью адвоката Назрановской (расположенной в Ингушетии) коллегии адвокатов
г-на Тепсаева. Правительство не предоставило никаких отражающих данные
действия документов.
Содержание заявителей в СИЗО Чернокозово
А. Показания заявителей
По показаниям Заявителей, 28 апреля
2000 года они и некоторые другие задержанные были выведены из здания ВОВД. Им
надели на глаза повязки и усадили в транспортное средство. Охранник сказал им,
что они собираются их расстрелять. Вместо этого, заявителей привезли в место,
которое, как они позднее узнали, было СИЗО Чернокозово. Задержанных
разгрузили, уложили на землю и избили. После этого их проинструктировали о
том, что им необходимо помнить статьи Уголовного Кодекса РФ, на основании
которых им были предъявлены обвинения. Заявители утверждают, что им, как
практически каждому из задержанных, было сказано, что им предъявлено обвинение
по ст.126 и ст. 208 (2) УК РФ. Заявители не проходили медицинского осмотра по
прибытии в СИЗО, как требует того уголовно-процессуальное законодательство.
После этого заявителей развели по камерам.
В конце июля 2000 года заявители провели около трех дней в одной камере, все
остальное время они содержались в разных камерах. Заявитель №2 содержался в
камере №27, которая была очень маленькой и предназначалась на трех человек.
Однако в ней находилось не менее шести. У заявителя был матрас, который он клал
прямо на пол. Заявитель №2 также был
помещен в камеру №5, в которой он провел полтора месяца, а затем был переведен
в камеру №20, также на полтора месяца.
Заявители указывают на то, что во время
их содержания в СИЗО Чернокозово поначалу их допрашивали каждые два дня, и
позднее - приблизительно раз в неделю. Их заставляли бежать в комнату для
допросов, пригнувшись и заложив руки за голову, в то время как охранники били
их в спину. В комнате для допросов находился железный стол и стул, на стене
имелся крюк. Во время проведения допросов не велось никаких протоколов или
других официальных записей. Заявители говорят о том, что им или было приказано
сознаться или их просто избивали. Они утверждают, что к ним применялись
следующие формы пыток и дурного обращения: их избивали сапогами, прикладами и
молотками в различные части тела, и в особенности, в коленные чашечки; им
угрожали ножом, прижав его к их пальцам; на них одевали смирительные рубашки, привязывали
их к крюку, так что они висели на нем, и при этом их избивали; их пальцы на
руках и ногах сдавливали при помощи молотков и косяков дверей; их руки и ноги
связывали вместе за спиной (поза «воробья»); их душили при помощи клейкой
ленты и целлофановых мешков; их пальцы подвергались воздействию электрического
тока.
Их также избивали охранники, когда их
выводили на несколько минут из камер для «физических упражнений». Задержанным
под угрозой избиений и помещения в карцер не разрешали молиться. Заявитель №2
был наказан таким образом за то, что молился в своей камере.
Во время содержания заявителей в
Чернокозово им разрешили только один раз увидеться с их адвокатом, г-ном
Шарипом Тепсаевым, в мае 2000 года. Заявителям разрешили увидеться с ним только
по одному в присутствии военнослужащих. От них потребовали того, чтобы они
говорили по-русски во время встречи, и адвокат мог спрашивать их только о
том, как у них дела.
Условия содержания улучшились в июне
2000 года. Заявители объясняют это тем, что изменились бригады дежурных
охранников, так как первые были из Ростова-на-Дону, а вторые из Рязани. Они
также полагают, что улучшение условий содержания было вызвано посещением СИЗО
представителями Международного Комитета Красного Креста (МККК), которые
посетили Чернокозово в первый раз 14 июня 2000 года. Заявитель №2 лично
поговорил с представителями МККК во время конфиденциальной встречи, так как он
говорит по-английски.
Заявитель №1 показал, что перед первым
визитом представителей МККК, многих из заключенных увезли на машинах, и которые
позднее рассказали ему о том, что им пришлось провести целый день запертыми в
них, до тех пор пока представители МККК не уехали.
Представители МККК еще дважды посетили
СИЗО Чернокозово в августе 2000 года. Через МККК заявителям удалось обменяться
весточками со своими семьями. В январе 2001 года представительство МККК в
Нальчике, Кабардино-Балкария, выдало заявителям справки, подтверждающие то, что
их посетили представители МККК в Чернокозово 14 июня, 11 и 23 августа 2000
года.
Б. Позиция Правительства
Правительство указало, что после
прибытия в Чернокозово, 26 апреля 2000 года, заявители прошли медицинский
осмотр, как это предусмотрено соответствующими нормативно-правовыми актами.
Заявителю №1 был выставлен диагноз - травма головы, никаких других повреждений
выявлено не было. Правительство предоставило два документа, подготовленных СИЗО
Чернокозово в 2003 году, в которых указывается, что заявитель №1, во время
нахождения под стражей, обращался за медицинской помощью семь раз в связи с
полученной травмой головы. Ему были выписаны рецепты на медицинские препараты.
Заявитель №2 обращался за медицинской помощью пять раз, в связи с гриппом и
хроническим гастритом, и ему также были выписаны рецепты на получение препаратов.
21 октября 2003 года СИЗО подготовило
документ, в котором перечислялись камеры, в которых содержались заявители.
Заявитель №1 содержался в камерах №№10 (размером 18 кв.м.), 2 (14 кв.м.), 23
(18.8 кв.м.),3 (12.8 кв.м.) и 10 (18 кв.м.). Заявитель №2 содержался в камерах
№№5 (13.2 кв.м.), 20 (12.2 кв.м.), 3 и 27 (7 кв.м.). Санитарные условия данных
камер соответствуют необходимым стандартам, во всех камерах имеется водопровод
и туалет. В документе далее говорилось, что число задержанных, содержавшихся в одной
камере с заявителями, наряду с другими условиями содержания, такими как
индивидуальные нары, соответствовали существующим нормам.
В других документах, выданных в 2003
году, администрация СИЗО Чернокозово указала, что заявители не направляли никаких
писем или жалоб во время нахождения в СИЗО, им была предоставлена необходимая
юридическая помощь, включая доступ к правовым документам, что 2 июня 2000 года
у них была встреча с адвокатом Тепсаевым, и что в отношении них в период с 26
апреля 2000 года по 25 сентября 2000 года не применялись какое-либо физическое
принуждение или специальные устройства.
Освобождение Заявителей
19 сентября 2000 года заявителей
доставили в Ачхой-Мартановский ВОВД. Там, в первый раз, их официально
проинформировали о том, что им предъявлено обвинение по ст.126 (2) и ст. 208
(2) УК РФ, похищение человека и участие в деятельности незаконных вооруженных
формирований.
5 октября 2000 заявители были
освобождены из-под стражи.
6 октября 2000 года родственники
заявителей привезли их в больницу Ачхой-Мартана. Их осмотрел терапевт,
невропатолог и хирург. Заявителю №1 был выставлен диагноз: повторная краиноцеребральная травма, приведшая к интракраинальному перенапряжению и
посттравматическому синдрому, хронический бронхит, хронический двусторонний
пилоенефрит, правосторонний неврооктит,
астеноневротический синдром, гипохромная анемия, многочисленные ушибленные раны
головы, тела и внешних поверхностей, хроническое воспаление левого легкого.
Заявитель №2 был диагностирован следующими заболеваниями и травмами: повторная краиноцеребральная травма, приведшая к интракраинальному перенапряжению и
посттравматическому синдрому, многочисленные ушибленные раны головы, тела и
внешних поверхностей и травма левой коленной чашечки, хроническое воспаление
левого легкого и хронический левосторонний пиелонефрит. При осмотре врачи
отметили, что, по всей видимости, указанные травмы и заболевания были получены
заявителями во время содержания в СИЗО Чернокозово в апреле-октябре 2000 года.
9 октября 2000 года прокуратура
Ачхой-Мартановского района проинформировала заявителя №1 о том, что
расследование уголовного дела № 59212, возбужденного против него по признакам
состава преступления, предусмотренного ст. 126 (2) и 208 (2) УК РФ, было
прекращено 9 октября 2000 года на основании ст.208 (1) ч.2
Уголовно-Процессуального Кодекса РФ в связи с недоказанностью вины
подозреваемого. Заявитель был освобожден от подписки о невыезде. Решение о
прекращении уголовного дела могло быть обжаловано вышестоящему прокурору или в
суд в течение 5 дней.
Правительство утверждает в Меморандуме,
что уголовное дело против обоих заявителей было прекращено 20 января 2001 года.
29 октября 2003 года данное решение было отменено заместителем прокурора Чечни,
и дело было направлено для проведения дальнейшего расследования, которое должно
было принять во внимание объяснения заявителей. Правительство не
предоставило в Суд копии данных документов.
Действия, предпринятые заявителями
Родственники заявителей обращались в
различные органы государственной власти в связи с конфискацией их имущества,
арестом и содержанием под стражей заявителей и их отца. После освобождения
братьев Читаевых родственники также обращались с жалобами в различные органы
власти о том, что по отношению к заявителям во время заключения применялось
дурное обращение. В ответ они получили очень незначительное количество имеющей
значение информации, отражающей то, какие меры были предприняты властями по их
жалобам. Несколько раз они получали копии писем различных государственных
органов, направлявших их жалобы для рассмотрения в прокуратуры
Ачхой-Мартановского района и Чеченской Республики, а также в районный ВОВД.
22 апреля 2000 года неправительственная
организация «Мемориал» обратилась с письмом к Специальному представителю
Президента Российской Федерации в Чечне по правам человека. Представители
заявителей просили предоставить им информацию, проясняющую причины ареста
заявителей и их отца, а также жаловались на то, что проведенные обыски и
изъятие имущества были незаконными.
18 мая 2000 года Министерство
Внутренних Дел направило ответ на запрос члена Государственной Думы Российской
Федерации, поданный им от имени заявителей. В ответе указывалось, что уголовное
дело против заявителей было возбуждено прокуратурой Ачхой-Мартановского района
по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 126 (2) и ст. 208 (2)
УК РФ. 21 апреля 2000 года материалы уголовного дела были направлены в Главное
Следственное Управление Генеральной Прокуратуры на Северном Кавказе для присоединения
к другим делам, имеющим отношение к военным действиям. В письме указывалось,
что для получения дальнейшей информации необходимо обратиться в соответствующую
прокуратуру.
20 мая 2000 года прокуратура Чеченской
Республики проинформировала братьев заявителей, Рашида и Дауда Читаевых о том,
что уголовное дело против заявителей расследуется Главным Следственным
Управлением Генеральной Прокуратуры на Северном Кавказе, куда им следует
обращаться для получения дальнейшей информации. В письме далее говорилось, что
отец заявителей, Салауди Читаев, не находится под стражей в связи с
расследованием данного уголовного дела.
22 мая 2000 года отец заявителей
направил жалобу начальнику Ачхой-Мартановского ВОВД об изъятии имущества, и его
задержании между 14 и 29 апреля 2000 года. В ответ на жалобу, заместитель
начальника ВОВД проинформировал отца заявителей, Салауди Читаева, что никаких
вещей, якобы изъятых у него в распоряжении ВОВД не находится, и что в отношении
него или членов его семьи данным ВОВД уголовных дел не возбуждалось. Однако,
прокуратура Ачхой-Мартановского района возбудила уголовное дело против его
сыновей, и обыск, проведенный в его доме, был проведен в соответствии с
уголовно-процессуальным законодательством и законом «О милиции», разделами 2 и
18. Проведение обыска и изъятие были соответствующим образом отражены в
протоколе, единственный экземпляр которого находится в материалах уголовного
дела. Вещи, изъятые при обыске, также хранились вместе с материалами уголовного
дела. Дальнейшая информация может быть получена из прокуратуры Чеченской
Республики, расположенной в г. Гудермесе.
4 июля 2000 года брат заявителей, Дауд
Читаев, обратился к Специальному Представителю Президента Российской Федерации
в Чечне по правам человека с жалобой на незаконность задержания заявителей, их
отца, обысков их дома и изъятия принадлежащего им имущества.
26 июля 2000 года заместитель
начальника Ачхой-Мартановского ВОВД проинформировал отца заявителей о том, что
заявители были задержаны 17 апреля 2000 года (не 12 апреля 2000 года), в
соответствии со ст.122 УПК РФ. Никакой другой информации о задержании членов
семьи заявителей предоставлено не было, и в ВОВД не имелось записей о
задержании Салауди Читаева.
28 июля 2000 года тот же самый
сотрудник ВОВД проинформировал Салауди Читаева о том, что изъятые в его доме
вещи были приобщены к материалам уголовного дела, и что решение о судьбе данных
вещей может быть принято только органами следствия или компетентным судом.
22 августа 2000 года отец заявителей
обратился в Ачхой-Мартановскую районную прокуратуру и к военному коменданту
Ачхой-Мартана по поводу оснований для его ареста в апреле 2000 года.
1 сентября 2000 года отец заявителей
обратился к прокурору Чеченской Республики с вопросом о законности
проведенных обысков и изъятия имущества, его задержания и задержания
заявителей.
7 сентября 2000 года прокуратура
Чеченской Республики ответила отцу заявителей, что заявителей задержали по
подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. 126 (2) и ст. 208
(2) УК РФ, а именно, похищение человека и участие в деятельности незаконных
вооруженных формирований. Их дальнейшее содержание под стражей до 9 октября
2000 года было санкционировано прокурором Чеченской Республики.
18 октября 2000 года действующий прокурор
Чеченской Республики проинформировал брата заявителей, Рашида Читаева, о том,
что жалоба относительно незаконности проведенных обысков и изъятия имущества,
также о незаконности задержания заявителей была рассмотрена прокуратурой.
Служба внутренней безопасности Ачхой-Мартановского ВОВД проводила служебную
проверку законности изъятия и уничтожения «радиооборудования и передающего
устройства и личного имущества» его братьев. В письме в дальнейшем говорилось,
что заявители были освобождены из-под стражи 4 октября 2000 года при условии
дачи подписки о невыезде.
1 июня
2001 года брат заявителей, Рашид Читаев, обратился к прокурору
Ачхой-Мартановской прокуратуры за информацией в отношении имущества, изъятого
из дома семьи в апреле 2000 года.
5 октября 2001 года организация
«Правовая Инициатива по Чечне» обратилась к прокурору Чеченской Республики с
жалобой, указав детальное описание процессуальных нарушений и использование
крайних форм дурного обращения по отношению в заявителям во время их содержания
в СИЗО Чернокозово. Для подтверждения заявлений о дурном обращении в письме
имелась ссылка на медицинские документы. Копия данного письма была направлена в
Генеральную Прокуратуру Российской Федерации, которая 25 октября 2001 ответила,
что указанная жалоба была направлена для рассмотрения в прокуратуру Чеченской
Республики.
30 октября 2001 года брат заявителей,
Рашид Читаев, обратился с запросом в Ачхой-Мартановский ВОВД, в котором он
просил предоставить ему информацию о статусе внутреннего расследования об
изъятии имущества в апреле 2000 года. 3 января 2000 года он вновь направил
запрос об имуществе, а также об аресте и содержании его родственников. Ответов
на данные запросы получено не было.
22 ноября 2001 года и 24 января 2002
года «Правовая Инициатива по Чечне» вновь обратилась в прокуратуру Чеченской
Республики, со ссылкой на письмо от 5 октября 2001 года. 29 января 2002 года
ПИЧ запросила аналогичную информацию в прокуратуре Ачхой-Мартановского района.
Допрос заявителей
В январе 2002 года все мужчины семьи
Читаевых получили повестку, предусматривавшую явку в Ачхой-Мартановскую
районную прокуратуру 7 января 2002 года. В указанное время заявитель №1
находился за пределами Чечни, в то время как заявитель №2, отец заявителей
Салауди и их брат Дауд прибыли в прокуратуру. Они были приглашены для разговора
со следователем в одном из кабинетов прокуратуры по одному.
Заявитель №2 утверждает, что районный
прокурор Ачхой-Мартана и следователь данной прокуратуры предложили ему написать
заявление о том, что он отказывается от всех заявлений, сделанных им в адрес
Ачхой-Мартанского ВОВД в отношении законности и условий его содержания. В
случае отказа они угрожали ему возобновить расследование уголовного дела против
обоих заявителей. Заявителю №2 разрешили посоветоваться с родственниками, после
чего он решил подписать данное заявление. В тот же самый день, 7 января 2002
года, следователь Ачхой-Мартанской районной прокуратуры ответил ПИЧ, что после
рассмотрения жалобы, им было принято решение о невозбуждении уголовного дела.
При этом не указывалось никаких причин для принятия данного решения, и ПИЧ
проинформировали о возможности его обжалования.
14 марта 2002 года ПИЧ обжаловала
данное решение от 7 января 2002 года в прокуратуру Чеченской Республики. При
этом организация сослалась на давление, оказанное на заявителя №2 с целью
заставить его отозвать свои жалобы, а также потребовала возбудить уголовное
дело для расследования заявлений о дурном обращении с заявителями в ВОВД и
СИЗО Чернокозово.
18 марта 2002 года действующий прокурор
Ачхой-Мартановского района проинформировал ПИЧ о том, что прокуратура провела
проверку жалобы в отношении «неправомерных методов расследования»
применявшихся в ходе предварительного следствия по уголовному делу против
заявителей. В результате проведенной проверки, было принято решение об отказе в
возбуждении уголовного дела на основании Статьи 5 (2) УПК РФ, в связи с
отсутствием состава преступления в действия сотрудников ВОВД. В письме далее
говорилось о том, что заявитель №2 был приглашен в прокуратуру, где он признал
свое заключение в ВОВД и СИЗО Чернокозово, однако, отрицал, что «неправомерные
методы расследования» применялись по отношению к нему. Заявитель №1 не мог
быть допрошен в связи с тем, что он выехал с территории Республики. Во время
проверки не было получено никакой объективной информации, подтверждающей
заявления о дурном обращении. И, наконец, в письме говорилось о том, что
результаты проведенной проверки были направлены в «Правовую инициативу по
Чечне» 7 января 2002 года с исходящим номером 105.
24 апреля 2002 года брат заявителей,
Рашид Читаев, обратился к прокурору Чеченской Республики с запросом о
предоставлении информации о мерах, предпринятых по его жалобе о проведенных
обысках и изъятии имущества.
6 мая 2002 года (ошибочно датировано
как 6 мая 2001 года), заместитель прокурора Чеченской Республики направил
ответ в ПИЧ, в котором он проинформировал организацию о том, что решение
районной прокуратуры Ачхой-Мартана об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении
жалоб заявителей о дурном обращении между 12 апреля и 5 октября 2000 года было
законным, и заявленные жалобы признаны необоснованными.
ПИЧ направила запрос в прокуратуру
Ачхой-Мартановского района о предоставлении копии решения от 7 января 2002 года,
в соответствии с которым в возбуждении уголовного дела было отказано. 24 марта
2003 года данная прокуратура направила ответ, в соответствии с которым, по
положениям действовавшего Уголовно-Процессуального Кодекса РФ следователь не
обязан предоставлять копию такого решения лицам, обратившимся с заявлением о
возбуждении уголовного дела. В ответе также говорилось, что заявитель №2 уже
ознакомлен с данными документами.
Заявители сообщают, что в марте-апреле
2004 года следователи Ачхой-Мартановского ВОВД несколько раз приходили в дом
семьи Читаевых. Они собирали личную информацию, включая номера паспортов всех
членов семьи. Они также спрашивали родственников о местонахождении заявителей,
имеются ли у них заграничные паспорта и могли ли они выехать за рубеж. В
апреле 2004 года один из следователей сказал отцу заявителей, что в связи с их
жалобами ему пришлось внести имя заявителя №2 в список лиц, находящихся в
федеральном розыске. Он предложил отцу заявителей подписать документ, в котором
бы отзывались предыдущие жалобы о дурном обращении, на что отец заявителей был
вынужден дать согласие из-за опасений за свою безопасность и безопасность его
родственников, аналогично ситуации, имевшей место в январе 2002 года.
Заявители утверждают, что в результате
оказанного на них давления со стороны местных правоохранительных органов в
ответ на их жалобы, а также из-за опасений за свои жизни и личную безопасность,
они выехали с территории Чечни, и не желают того, чтобы их местонахождение было
известно российским властям. Один из заявителей в настоящее время находится в
Германии, другой проживает в другом регионе Российской Федерации, в далеке от
своей семьи.
Б. Доклады Совета Европы
СИЗО Чернокозово, в котором содержались
заявители, находилось под пристальным вниманием различных правозащитных
организаций, включая Европейский Комитет по предотвращению пыток (ЕКПП) из-за
обвинений в дурном обращении с задержанными. 4 марта 2000 года в конце визита
ЕКПП на Северный Кавказ глава делегации ЕКПП г-н Хаджек подготовил заявление,
адресованное российским органам власти. В данном заявлении, среди прочего, в
отношении визита в Чернокозово, указывалось следующее:
«Делегация удовлетворена тем, что в
настоящее время лица, содержащиеся в СИЗО не подвергаются дурному обращению.
Далее, хотя условия содержания в СИЗО оставляют желать лучшего, делегация
отметила реальные усилия, приложенные в последнее время, и продолжающиеся
сегодня, которые направлены на улучшение условий содержания.
Однако, информация, собранная
делегацией, явно демонстрирует то, что многие из задержанных в Чернокозово
подвергались дурному обращению и СИЗО в период с декабря 1999 года до начала
февраля 2000 года. В различных местах делегация провела индивидуальные интервью
со значительным числом заключенных, содержавшихся в Чернокозово в указанный
период времени. Стало очевидным то, что имело место явное дурное обращение с
заключенными со стороны надзирающих за ними сотрудников СИЗО. Заявленное
дурное обращение представляло собой пинки, толчки и удары дубинками в различные
части тела (кроме лица). По словам заключенных, дурное обращение практиковалось
в основном в центральном коридоре СИЗО, обычно тогда, когда заключенные
выводились в следственные комнаты для допросов или когда они возвращались после
допросов. Очевидно то, что заключенные также подвергались дурному обращению в
комнатах во время допросов. Из заявлений задержанных следует, что следователи
знали о дурном обращении, и, по словам некоторых из заключенных, оно
применялось по их инициативе. В определенных случаях делегация собрала
медицинские свидетельства, которые соответствовали заявлениям задержанных о
дурном обращении.
Также необходимо отметить то, что
практически все проинтервьюированные заключенные, находившиеся в Чернокозово в
период с января по февраль 2000 года, отметили, что в СИЗО произошли явные
изменения к лучшему в начале февраля 2000 года, когда началась смена
сотрудников. Прекратились избиения, более того, были предприняты и другие
улучшения, в особенности, в отношении пищи. Более того, никаких заявлений о
дурном обращении не было сделано теми заключенными, которые были
проинтервьюированы, и которые прибыли в СИЗО во вторую неделю февраля 2000
года.»
10 июля 2003 года ЕКПП подготовил
публичное заявление в отношении Чеченской Республики, в соответствии со Статьей
10 п.2 Европейской Конвенции о предотвращении пыток и бесчеловечного или
унижающего достоинство обращения или наказания. Данная мера была предпринята
вследствие отказа российских властей сотрудничать с ЕКПП по двум вопросам: 1)
проведение тщательной и независимой проверки событий в СИЗО Чернокозово,
имевших место в период с декабря 1999 года до начала февраля 2000 года; 2) в
отношении действий, направленных на раскрытие случаев и привлечение к уголовной
ответственности за дурное обращение лиц, лишенных свободы в Чеченской
Республике во время текущего военного конфликта. В частности, в заявлении
говорилось следующее:
«...из информации, собранной делегацией ЕКПП
во время визита в феврале-марте и апреле 2000 года, следует, что значительное
число лиц, лишенных свободы в Чеченской Республике с начала конфликта
подвергаются дурному обращению со стороны представителей российских вооруженных
сил или правоохранительных органов. В докладе, подготовленном по результатам
этих двух визитов, ЕКПП рекомендовало российским властям удвоить усилия по
раскрытию всех случаев дурного обращения и привлечению к уголовной
ответственности виновных за жестокое обращение с лицами, лишенными свободы в
Чеченской Республике в ходе конфликта. Комитет сделал ряд замечаний
практического характера направленных на четкое перечисление усилий, которые
могут быть предприняты российскими властями для улучшения ситуации. В общем,
ЕКПП подчеркнул то, что для российского
Правительства представляется необходимым принять на себя активную роль в
данной сфере.
Ответ российских властей на данные
Комитетом ключевые рекомендации был очень неудовлетворительным.
Как подчеркивалось в письме,
направленном российским властям 10 мая 2001 года, обеспокоенность ЕКПП по
данному вопросу становится все больше, принимая во внимание последние визиты
Комитета в Чеченскую Республику. В марте 2001 года были получены
многочисленные, обоснованные и последовательные заявления о дурном обращении со
стороны российских федеральных сил и по ряду дел, данные заявления
подтверждались медицинскими доказательствами. ЕКПП обнаружила всепроницающую
атмосферу страха, многие из тех, кто подвергся жестокому обращению, а также те,
кто знали о таких случаях, не хотели обращаться с жалобами к властям. Страх
перед местью на местном уровне и в общее неверие в то, что справедливость будет
достигнута, царят в Республике. Перед российскими властями было подчеркнуто
то, что они не должны жалеть никаких усилий для преодоления глубоко
неудовлетворительного состояния дел в данной области».
июля 2003 года ЕКПП подготовил второе
публичное заявление в отношении Чечни. Оно было вызвано обвинениями в
продолжении использования пыток и других форм дурного обращения сотрудниками
правоохранительных органов и федеральных сил, действующих в Чеченской
Республике. В нем также имеется ссылка на привлечение виновных лиц к
ответственности как медленного и неэффективного процесса. В частности, в
докладе говорится:
«В ходе посещения ЕКПП Чеченской
Республики в 2002 году, и в частности, в ходе совсем недавнего посещения с 23
по 29 мая 2003 года, многие лица, опрошенные отдельно и в разных местах,
утверждали, что они подвергались жестокому обращению, находясь под стражей в
правоохранительных органах. Данные утверждения отличись подробностью, были
последовательны и касались таких методов, как жестокое избиение, воздействие
электрическим током и удушение с помощью полиэтиленового пакета или
противогаза. Во многих случаях эти утверждения были подтверждены медицинскими
доказательствами. Так, некоторые лица, осмотренные врачами делегации, имели на
своем теле следы и находились в состоянии, полностью совпадающим с их
утверждениями. Кроме того, были собраны медицинские свидетельства,
согласующиеся с утверждениями о жестоком обращении во время содержания в
правоохранительных органах».
С. Национальное законодательство
Данные положения
Уголовно-Процессуального Кодекса Российской Федерации (УПК РФ), действовавшего
в указанный период времени, представляют собой следующее:
Положения о возбуждении уголовного дела
Статья 108 предусматривает, что уголовное дело может
быть возбуждено на основании писем и заявлений граждан, общественных или
частных организаций, статей в средствах массовой информации или при обнаружении
органами следствия, прокурором или судом доказательств совершения преступления.
Статья 109 предусматривает, что органы
следствия должны принять одно из следующих решений в срок до 10 суток с момента
извещения о преступлении: возбудить или отказать в возбуждении уголовного дела,
или передать информацию в соответствующие органы. Заявители должны быть
проинформированы о любом принятом решении.
Статья 113 предусматривает, что если
органы следствия приняли решение об отказе в возбуждении уголовного дела,
данное решение должно быть обосновано. Заявитель должен быть поставлен в
известность о принятом решении и может обжаловать его вышестоящему прокурору
или в суд.
Положения об аресте и содержании под стражей
Статья 11 (1) предоставляет гарантии
личной неприкосновенности и устанавливает, что никто не может быть арестован
иначе как на основании судебного решения или санкции прокурора.
В соответствии со статьями 47 и 52 УПК
РФ, подозреваемый, с момента ареста, имеет право на представление его
интересов защитником, услуги которого, при необходимости, оплачиваются
властями.
Статья 89 (1) предусматривает принятие
превентивных мер, когда имеются достаточные основания полагать, что обвиняемый
может избежать проверки, предварительного следствия или суда или препятствовать
установлению истины по делу или заниматься преступной деятельностью, а также
для обеспечения исполнения приговора. Следователь, прокурор или суд могут
применить одну из следующих превентивных мер в отношении обвиняемого:
письменная подписка о невыезде, личная гарантия или гарантия общественной
организации, или арест.
Статья 90 разрешает, в исключительных
случаях, применение мер пресечения по отношению к подозреваемому, которому не
было предъявлено обвинение. В таких случаях, обвинение должно быть предъявлено
в течение 10 дней после применения меры пресечения. Если за указанный период
времени не было предъявлено обвинения, меры пресечения должны быть отменены.
Статья 91 требует того, что при выборе
меры пресечения должны учитываться следующие обстоятельства: тяжесть
предъявляемого обвинения и личность подозреваемого или подзащитного, его род
занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие
обстоятельства.
Статья 92 разрешает следователю,
прокурору или суду вынести решение о выборе меры пресечения, в котором должно
указываться вменяемое преступление и основания для применения именно данной
меры пресечения. Заинтересованное лицо должно быть проинформировано о принятом
решении, и должно быть проинформировано о процедуре его обжалования. Копия данного
решения должна быть незамедлительно вручена тому, в отношении кого избрана
данная мера пресечения.
Статья 96 (арест) предусматривает
основания для ареста и дает прокурору, начиная от районного или городского до
Генерального Прокурора Российской Федерации, полномочия давать санкцию на
арест.
Статья 97 (условия содержания под
стражей) предусматривает, что содержание под стражей во время проведения
расследование не может превышать двух месяцев. Данный срок может быть продлен
соответствующим прокурором до трех месяцев и дальнейшее содержание под стражей
может быть продлено только региональным прокурором (или прокурором равного
звания) до шести месяцев максимум.
Обжалование продления содержания под
стражей находиться в ведении суда, находящегося в месте содержания под стражей
(ст. 220-1 и ст. 220-2 УПК РФ).
Положения о проведении обыска и изъятия
Статья 83-86 УПК ПФ предусматривает
правила, относящиеся к вещественным доказательствам. Вещественные
доказательства должны быть описаны в протоколе, если возможно, сфотографированы
и должны храниться вместе с материалами уголовного дела. После завершения
расследования, должно быть принято решение о судьбе полученных во время
предварительного следствия вещественных доказательствах.
Статья 87 предусматривает то, что все
следственные действия, включая осмотр, обыск и изъятие, должны быть
соответствующим образом оформлены протоколом.
Глава 14 регулирует вопросы обыска,
изъятия и наложения ареста на имущество. Статья 168 предусматривает, что обыск
должен быть санкционирован прокурором по обоснованному постановлению
следователя. При неотложных обстоятельствах обыск может проводиться без
санкции прокурора, однако последний должен быть проинформирован об обыске в
течение 24 часов с момента его проведения. Статья 171 ограничивает изъятие
вещей и документов только теми, которые могут иметь отношение к расследованию
уголовного дела.
Глава 15 относится к проведению
осмотра. Статья 178 разрешает проведение осмотра места происшествия до
возбуждения уголовного дела при чрезвычайных обстоятельствах. Уголовное дело
должно быть возбуждено незамедлительно после осмотра места происшествия. Статья
182 требует того, чтобы осмотр сопровождался протоколом, содержащим в себе
описание действий следователя во время осмотра места происшествия.
СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ
Заявители утверждают, что в нарушение Статьи 3 Европейской
Конвенции они явились жертвами дурного обращения и пыток. Они
ссылаются, в частности, на методы дурного обращения, которые применялись к ним
в Ачхой-Мартановском ВОВД и в СИЗО Чернокозово, на условия содержания в обоих
местах, на запрет использования их религиозных прав и на угрозу убийством,
сделанную 28 апреля 2000 года. Заявители также жалуются о том, что в нарушение
Статьи 3, российские власти не провели эффективного расследования их заявлений
о дурном обращении.
Заявители говорят о том, что их арест и
задержание нарушили п.1 Статьи 5 Конвенции, а также нормы национального
законодательства. Они утверждают, что их не проинформировали о причинах ареста
и содержания под стражей, как это предусмотрено п. 2 Статьи 5. Они заявляют,
что в нарушение п.3 Статьи 5 их арест не был санкционирован судом или
прокурором, и что их право на освобождение из-под стражи в период расследования
уголовного дела было нарушено. Они также утверждают, что, в нарушение п.4
Статьи 5 у них не было возможности обжалования законности их задержания в связи
с тем, что у них не было доступа к адвокату и юридической информации и
практически не было контактов с внешним миром. В случае подачи ими жалобы, они
находились под постоянной угрозой дурного обращения со стороны охранников. Они
также утверждают, что, так как им не было формально предъявлено обвинение, они
не могли соответствующим образом обжаловать причины своего ареста. И, наконец,
они жалуются, что в нарушение п.5 Статьи 5, их право на возмещение ущерба
полученного в результате задержания, было нарушено, так как российскими
властями не было проведено проверки их заявлений о незаконности задержания.
Заявители утверждают, что в соответствии с п.1
Статьи 6 Конвенции, в их отношении имело место нарушение сроков расследования.
Они также утверждают, что презумпция невиновности, предусмотренная п.2 Статьи
6, была нарушена действиями следователей, которые пытались заставить их
сознаться при помощи применения к ним дурного обращения. Далее заявители
указывают на то, что в нарушение требований п.3 Статьи 6, они не были
своевременно и подробно проинформированы о сущности и основаниях выдвинутых
против них обвинений, а также, что у них не было ни адекватного количества
времени, ни условий для подготовки своей защиты или доступа к юридической
помощи.
Заявители утверждают, что в нарушение
требований Статьи 8 Конвенции их право на частную и семейную жизнь было
нарушено тем, что им не было предоставлено возможности общения со своими
семьями во время содержания под стражей. В частности, заявитель №1 жалуется на
то, что он не мог получить известий о своем тяжело больном сыне Алу. Далее
заявители жалуются на то, что их право на уважение частной жизни было нарушено проведением
обысков и изъятием имущества из их дома, что проведение обысков было
незаконным, они не преследовали собой какой-либо законной цели и не были
необходимыми в демократическом обществе.
Заявители утверждают, что в соответствии со
Статьей 1 Протокола №1, их имущественные права были нарушены вследствие изъятия
принадлежащего им имущества 12 апреля 2000 года, которое, по их мнению, не было
проведено в соответствии с требованиями национального законодательства и не
было основано на решении суда, и за которое они не получили компенсации.
Заявители утверждают, что в нарушение Статьи
13 Конвенции, у них не было эффективных средств правовой защиты против
указанных выше нарушений.
ПРИМЕНЯЕМЫЕ НОРМЫ ПРАВА
Заявители утверждают, что в нарушение Статьи 3 они явились
жертвами пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения во время
нахождения под стражей. Они также указывают на то, что
государство не выполнило своего обязательства, предусмотренного Статьей 3, о
проведении надлежащего расследования обоснованных утверждений о пытках. Они
жалуются, что их задержание было проведено в нарушение положений Статьи 5
Конвенции. Далее, они говорят о том, что обыск и изъятие их имущества из
принадлежащего их семье дома было произведено в нарушение национального законодательства,
а также нарушило их права на уважение частной жизни и мирное использование
принадлежащего им имущества, которые гарантированы им Статьей 8 и Статьей 1
Протокола №1 Европейской Конвенции. Они также утверждают, что у них не было
эффективных средств правовой защиты против указанных нарушений, что
представляет собой нарушение требований Статьи 13. Соответствующие
Статьи Европейской Конвенции предусматривают следующее:
Статья 3
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или
унижающему достоинство обращению или наказанию».
Статья 5
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в
порядке, предусмотренном законом:
С) законное задержание или заключение под стражу лица,
произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по
обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда
имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение
им правонарушения, или помешать ему скрыться после его совершения,
Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном
ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
Каждый задержанный или заключенный под стражу
в соответствии с подпунктом С) настоящей статьи незамедлительно доставляется к
судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной
властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока
или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено
предоставлением гарантий явки в суд.
Каждый, кто лишен свободы в результате ареста
или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом
правомерности его заключения под стражу и освобождение, если его заключение под
стражу признано судом незаконным.
Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения
под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию.
Статья 8
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни,
его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в
осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство
предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах
национальной безопасности и общественного правопорядка, экономического
благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для
охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц».
Статья 1 Протокола №1
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение
своей собственности. Никто не может быть лишен своего
имущества иначе как в интересах общества, и на условиях предусмотренных законом
и общими принципами международного права»
Статья 13
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции,
нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном
органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в
официальном качестве».
Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты
А. Позиция Правительства
Правительство просит Суд признать
данную жалобу неприемлемой в связи с тем, что заявителями не исчерпаны
внутригосударственные средства правовой защиты. При этом Правительство
указывает на ряд возможных средств правовой защиты.
Так, оно утверждает, что заявители
могли обратиться с жалобой на условия своего содержания под стражей к
начальнику места заключения, как предусмотрено ст.17 (1.7) федерального закона
о предварительном заключении. Они также могли обжаловать законность и условия
содержания под стражей прокурору или в суд. Правительство особо отмечает то,
что соответствующее законодательство предусматривает эффективную систему защиты
заключенных, желающих обратиться с жалобой: письма, адресованные в прокуратуру
предоставляются в запечатанных конвертах и не досматриваются цензурой,
обращение с жалобами к другим органам власти не может откладываться
администрацией места содержания под стражей, и сотрудники несут ответственность
за вмешательство в данную переписку. Более того, заявители могли устно
пожаловаться вышестоящим сотрудникам места содержания под стражей или
ответственному прокурору во время его регулярного посещения СИЗО или подать
жалобу через своего адвоката.
Заявителям были предоставлены возможности
получения юридической информации и консультаций во время их содержания в СИЗО
Чернокозово, однако они не предоставили никаких писем или жалоб во время
нахождения под стражей.
И, наконец, у заявителей имелась
возможность подать гражданский иск после своего освобождения, или в Чечне, или
в соседних с ней регионах. Однако заявители не прибегли к данному
средству правовой защиты.
Б. Позиция заявителей
Заявители не согласны с возражениями
Правительства.
Во-первых, они утверждают, что
существует административная практика не соблюдения требований об эффективном
расследовании правонарушений, совершенных российскими военнослужащими и
сотрудниками правоохранительных органов в Чечне. При этом они ссылаются на
жалобы, поданные в Европейский суд другими лицами, которые также заявляют о
том, что они явились жертвами аналогичных нарушений и жалуются на отсутствие
эффективного расследования. Заявители ссылаются на правозащитные и
неправительственные организации, репортажи средств массовой информации о
нарушениях прав гражданского населения, совершаемых федеральными силами. Они
также утверждают, что российские официальные лица получают многочисленные
жалобы такого рода как в Чечне, так и за ее пределами, что, однако, не приводит
к установлению и наказанию виновных. Заявители ссылаются на документы Совета
Европы и правозащитных организаций в поддержку своих выводов о существовании
административной практики.
Во-вторых, заявители описывают ситуацию
в Чечне в 2000 году как чрезвычайную для нормального функционирования общества.
Суды в указанный период времени не действовали, и правовая система не
функционировала надлежащим образом.
В-третьих, они ссылаются на
существование особых обстоятельств, возникших в результате дурного обращения
во время нахождения под стражей. Серьезный ущерб их здоровью подтверждается
медицинскими записями, а также тем, что им пришлось лечиться после
освобождения. Они объясняют, что чувствовали себя уязвимыми, бессильными и
запуганными представителями государства. Они утверждают, что, несмотря на
серьезную природу их обращений, с изложением деталей и ссылкой на медицинские
документы, прокуратура не предприняла соответствующих мер и не рассмотрела их
жалобы с надлежащей тщательностью, и, что в связи с нравственными
переживаниями, им пришлось отказаться от своих утверждений 7 января 2002 года,
и они потеряли веру в эффективность внутригосударственных средств правовой
защиты.
Заявители полагают, что в любом случае,
они исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, так как после
своего освобождения они обращались в прокуратуру с заявлением о проведении
расследования дурного обращения, незаконного задержания и изъятия их имущества.
По их мнению, возбуждение уголовного дела должно считаться надлежащим
средством правовой защиты в свете их жалоб и соответствующей практики
Европейского суда. Несмотря на их усилия, расследование проведено не было. Их
жалобы были оставлены без проведения надлежащей проверки, и власти не только
отказались предоставить им копию документа, который отказывал в проведении
расследования, но и ознакомить их с данными материалами. Таким образом,
заявителей лишили единственно эффективной возможности обжалования данного
решения.
Заявители ссылаются на решение
Европейского суда по делу Akdivar and others v Turkey (Акдивар и другие против Турции), и утверждают, что Российская
Федерация не смогла удовлетворить требования о средствах правовой защиты как
«эффективных, имеющихся в распоряжении не только в теории, но и на практике в
соответствующее время, доступными, т.е. способными обеспечить восстановление
нарушенного права заявителя и имеющими реальные шансы на успех». (см. дело Akdivar and others v Turkey, решение от
30 августа 1996года, Report of Judgments and Decisions
1996-IV, p. 1210 para. 68).
С. Оценка Суда
Суд считает, что вопрос об исчерпании
средств правовой защиты так тесно связан с существом дела, что не
представляется целесообразным его решение на данной стадии рассмотрения жалобы.
Поэтому Суд решает присоединиться к
данному возражению по существу дела.
В отношении существа жалобы заявителей
А. Позиция Правительства
Правительство отрицает, что условия
содержания заявителей в СИЗО Чернокозово не могут быть квалифицированы как
бесчеловечное или унижающее достоинство обращение по смыслу Статьи 3 Европейской
Конвенции. Оно также отрицает то, что заявители подвергались незаконному
насилию во время нахождения под стражей в СИЗО. Перед помещением в СИЗО
заявители были осмотрены врачом, они получали регулярную медицинскую помощь во
время нахождения под стражей. В отношении жалобы о нарушениях Статьи 5,
Правительство утверждает, что заявители были задержаны на основании законного и
санкционированного прокурором постановления об аресте, их задержание было
законным в течение всего рассматриваемого периода времени. Они были
своевременно проинформированы о причинах своего задержания и могли обжаловать
свое содержание под стражей в суд, в соответствии с действовавшим тогда
законодательством. Во время содержания в Чернокозово у заявителей был доступ к
юридической помощи и к адвокату. Их беспочвенные обвинения, после проведения
надлежащей проверки, были отвергнуты компетентным органом власти как
необоснованные.
Правительство далее указывает на то,
что обыск дома Заявителей был произведен в соответствии с нормами уголовно-процессуального
законодательства, которое разрешает проведение обыска при исключительных
обстоятельствах без санкции прокурора. По мнению Правительства, не имеется
оснований для выводов о том, что были нарушены права Заявителей, предусмотренные
Статьей 1 Протокола №1 Конвенции на пользование принадлежащим им имуществом.
Б. Заявители
Заявители придерживаются своих жалоб.
Они ссылаются на предоставленное в Суд детальное описание условий содержания и
методов дурного обращения, а также на медицинские документы, оформленные сразу
после их освобождения, и которые подтверждают их показания. Они утверждают, что
документы, предоставленные Правительством, не могут считаться доказательствами
противоположного, так как они были подготовлены в 2003 году и не содержат
подробной информации медицинского характера. Даже в данных документах сказано,
что у заявителя №2 была травма головы, происхождение которой Правительство не
объясняет. Они также ссылаются на доклады неправительственных организаций и
средств массовой информации, документы Совета Европы и другие жалобы, поданные
в Европейский суд, подтверждающие широко распространенное в Чечне дурное
обращение с заключенными, и в частности, в СИЗО Чернокозово.
Заявители особо подчеркивают то, что
они находились под стражей с 12 апреля по 5 октября, в то время как комментарии
Правительства касаются только их содержания в СИЗО Чернокозово (между 26 апреля
и 25 сентября 2000 года, в соответствии со справкой, выданной администрацией
СИЗО). Уголовное дело против них было возбуждено только 17 апреля 2000 года.
Санкция прокурора на их арест была получена только 19 апреля 2000 года и была
предъявлена им только 20 апреля. Заявители ссылаются на многочисленные
нарушения национального законодательства относительно ареста и задержания под
стражей. Они утверждают, что у них не было контакта со своими семьями, не было
доступа к юридической информации в отношении предъявленных им обвинений, им не
разрешали молиться, их единственная встреча с адвокатом прошла в присутствии охранников,
и во время которой им разрешили говорить только по-русски и об их состоянии, и
что эта единственная встреча не может компенсировать нарушение остальных
положений.
В отношении своих жалоб об обыске и
изъятии имущества, заявители подчеркивают, что Правительство не предоставило
никаких законных обоснований данным действиям. Обыски дома заявителей,
проведенные 15 января и 12 апреля 2000 года, были, по их мнению, не
предусмотренными соответствующими нормативно-правовыми актами и незаконными в
значении требований Европейской Конвенции. Российское законодательство не
предусматривает «осмотр» или «проверку» мест проживания. Заявителей содержали
под стражей до возбуждения уголовного дела, т.е. до 17 апреля 2000 года. При
этом они ссылаются на нарушения внутреннего уголовно-процессуального
законодательства, а также на тот факт, что ни одна из изъятых в их доме вещей
не имела отношения к выдвинутым против них позднее обвинениям. Они не получили
назад принадлежащего им имущества после того, как уголовное дело было
прекращено.
Они также указывают на то, что у них не
было возможности обратиться к эффективным средствам правовой защиты против
указанных выше нарушений, что представляет собой нарушение требований Статьи 13
Европейской Конвенции.
С. Оценка Суда
Суд считает, что в свете
предоставленных сторонами документов, жалобы о нарушении Статей 3,5,8 и 13
Конвенции и Статьи 1 Протокола №1 поднимают сложные вопросы права и фактов,
определение которых должно зависеть от рассмотрения жалобы по существу. Следовательно,
Суд приходит к выводу о том, что данные жалобы не могут быть объявлены явно
необоснованными в значении п. 3 Статьи 35 Конвенции. Никаких других оснований
для признания их неприемлемыми для рассмотрения по существу установлено не
было.
2. Заявители утверждают о
нарушениях Статьи 6 Конвенции, о различных аспектах уголовно-процессуального
законодательства, которое было нарушено в их отношении. Статья
6 устанавливает:
«1…Каждый при предъявлении ему любого
уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство
дела в разумный срок а) судом
2.Каждый обвиняемый в совершении
уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его законность не
будет установлена законным порядком.
Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления
имеет как минимум следующие права:
а) Быть
незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и
основании предъявленного ему обвинения,
б) Иметь достаточное время и
возможности для подготовки своей защиты,
в) Защищать себя
лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при
недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного
ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия».
Заявители жалуются на нарушение сроков
уголовного расследования. Они указывают, что презумпция невиновности была
нарушена действиями следователей, которые пытались вынудить их подписать
признание путем дурного с ними обращения. Они также утверждают, что они не были
проинформированы о природе и обоснованиях выдвинутых против них обвинений, что
у них не было адекватного количества времени и возможностей для подготовки
своей защиты, а также отсутствовал доступ к юридической помощи.
Что касается жалоб заявителей на длительность
уголовного расследования против них, которое длилось с апреля по октябрь 2000
года (или январь 2001 года, по данным Правительства), в любом случае указанный
период времени не является достаточным для поднятия вопроса о нарушении
положений п.1 Статьи 6 Европейской Конвенции
Что касается остальных жалоб о
нарушении Статьи 6 Конвенции, заявители не оспаривают прекращение уголовного
дела против них органами следствия. Заявители не предполагают, что они
продолжали находиться под их воздействием после прекращения уголовного дела. Не
имеется доказательств для формирования выводов о том, что они не были
освобождены от недостатков данного статуса (см. среди прочего, дело Correa de Matos v. Portugal (Коррео де Матос против
Португалии), решение от 15 ноября 2001 (dec.), ECRH 20001-XII).
Суд считает, что в документах,
предоставленных в Суд заявителями, не имеется оснований для того, чтобы
поддержать их заявления о том, что они продолжают страдать от выдвинутых против
них в 2000 году обвинений после прекращения уголовного дела, отдельно от жалоб,
поданных заявителям по другим Статьям Европейской Конвенции.
Из этого следует, что данная часть
жалобы является необоснованной и должна быть отвергнута в соответствии с п.п.3
и 4 Статьи 35 Европейской Конвенции.
По указанным причинам, Суд единогласно
Присоединяет к существу дела возражения
Правительства в отношении неисчерпания внутригосударственных средств правовой
защиты;
Объявляет приемлемой, без рассмотрения существа
дела, жалобу заявителей о нарушениях Статей 3,5,8 и 13 Европейской Конвенции и
Статьи 1 Протокола №1.
Объявляет неприемлемой для рассмотрения по
существу оставшуюся часть жалобы.
Сантьяго Куесада Христос
Розакис
Заместитель Секретаря Президент
(подпись) (подпись)
