ECHR
ПЕРВАЯ
СЕКЦИЯ
РЕШЕНИЕ
ПО
ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ
Жалоба
№22057/02
Роза
Магомедовна ЮСУПОВА и Айнди Абдулкасимович ЗАУРБЕКОВ против
России
Европейский Суд по правам человека (Первая секция) на заседании 3 мая
2007 года в лице Палаты в составе:
г-на К.Л. Розакиса,
Председателя,
г-на Л. Лукаидеса,
г-на А. Ковлера,
г-на К. Хаджиева,
г-на Д. Шпильманна,
г-на С.Е. Йебенса,
г-на Дж. Малинверни,
судей,
и г-на С. Нильсена,
секретаря Секции,
Рассмотрев вышеуказанную жалобу, поданную в Европейскую комиссию по
правам человека 1 ноября 2001 года,
Приняв во внимание решение о рассмотрении вышеуказанной жалобы в
приоритетном порядке, в соответствии со статьёй 41 Регламента Суда,
Рассмотрев объяснения, представленные Правительством, являющимся
ответчиком, и объяснения, представленные в ответ на них заявителями,
Проведя совещание, решил следующее:
ФАКТЫ
Заявители, госпожа Роза Магомедовна Юсупова, 1958 года рождения, и
господин Айнди Абдулкасимович Заурбеков, 1983 года рождения, являются
российскими гражданами и проживают в Грозном, Чечня. Их
представителями в Суде являются юристы фонда «Правовая
инициатива по России» (“SRJI”),
неправительственной организации, расположенной в Нидерландах и
имеющей представительство в Москве, Россия. Российское Правительство
(«Правительство») представлял г-н П. Лаптев,
Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам
человека.
А. Обстоятельства дела
Факты дела, как они представлены сторонами, могут быть обобщены
следующим образом.
Первая заявительница была замужем за Абдулкасимом Заурбековым, 1951
года рождения. У них было четверо сыновей – Арби, 1972 года
рождения, Алавди, 1982 года рождения, Айнди, 1983 года рождения
(второй заявитель), и Магомед-Салах, 1995 года рождения, и они
проживали в Грозном, Чечня.
Исчезновение Абдулкасима Заурбекова
С 15 августа по 16 октября 2000 года Адбулкасим Заурбеков работал
крановщиком во временном отделе внутренних дел Октябрьского района г.
Грозного («Октябрьский ВОВД») по краткосрочному трудовому
договору.
16 октября 2000 года Октябрьский ВОВД сообщил г-ну Заурбекову, что
его договор не будет продлен в связи с отсутствием финансирования,
ему было предложено забрать свою зарплату на следующий день.
17 октября 2000 года, около 11:00 утра, Абдулкасим Заурбеков и второй
заявитель прибыли к Октябрьскому ВОВД. Первый из них вошел в
помещение ВОВД, чтобы забрать свою зарплату, в то время как второй
ждал в автомобиле перед барьером безопасности в 200-300 метрах от
главного входа.
Подождав определенное время, второй заявитель дважды справлялся о
своем отце у офицеров, стоящих у барьера, которые сказали ему ждать.
Около 19:00, когда стемнело, второй заявитель вновь справился о своем
отце, на что офицеры милиции ответили ему, что в помещении ВОВД
«гражданских лиц не осталось». Второй заявитель затем
вернулся домой.
После этого заявители ничего не слышали об Абдулкасиме Заурбекове.
Розыск заявителями Абдулкасима Заурбекова
С 18 октября 2000 года заявители неоднократно лично и в письменной
форме обращались в различные органы власти, в том числе в Октябрьский
ВОВД, районную и городскую военные комендатуры, прокуратуры различных
уровней, отряды милиции особого назначения, Управление по Чеченской
Республике Федеральной службы безопасности («Чеченское
управление ФСБ»), местные и региональные административные
власти и к Специальному представителю Президента РФ по обеспечению
прав и свобод человека и гражданина в Чеченской Республике. В своих
письмах властям заявители ссылались на факты исчезновения их
родственника и просили содействия, а также информации о ходе
расследования. На большинство из этих обращений ответа не поступило,
либо были даны лишь формальные ответы о том, что запросы заявителей
переправлены в различные органы прокуратуры.
Утром 18 октября 2000 года заявители и другие родственники посетили
Октябрьский ВОВД и спросили об Абдулкасиме Заурбекове. Невестка
(золовка) первой заявительницы и еще один родственник были допущены в
помещение ВОВД и поговорили с г-ном Скаржинским, начальником
Октябрьского ВОВД. Он сказал, что он не имеет информации о
местонахождении Абдулкасима Заурбекова, что не имелось никаких
оснований для его задержания и что такого лица нет среди задержанных,
содержащихся в Октябрьском ВОВД. Кроме того, г-н Скаржинский заявил,
что Абдулкасим Заурбеков покинул помещение ВОВД после того, как он
получил свою зарплату.
Невестке (золовке) первой заявительницы также удалось просмотреть
журнал регистрации посетителей, в котором она обнаружила запись,
согласно которой Абдулкасим Заурбеков вошел в здание в 11:20 17
октября 2000 года. Там не имелось записи, подтверждающей, что
Абдулкасим Заурбеков когда-либо покидал Октябрьский ВОВД.
В течение первой недели после исчезновения Абдулкасима Заурбекова
первая заявительница поговорила с несколькими людьми, которые
предположительно видели ее мужа в помещении Октябрьского ВОВД 17
октября 2000 года. В частности, первая заявительница встретилась с
офицером милиции Николаем, который сказал ей, что Абдулкасим
Заурбеков помогал ему в восстановительных работах, а затем пошел в
бухгалтерию, чтобы получить свою зарплату, пообещав придти обратно,
но уже не вернулся. Первая заявительница также поговорила с двумя
рабочими, которые сказали ей, что они были задействованы в
восстановительных работах в помещениях ВОВД 17 октября 2000 года и
видели, как Абдулкасим Заурбеков входил в ВОВД между полуднем и
13:00, однако, они не видели, чтобы он уходил.
Первая заявительница поговорила также с представителем военного
прокурора Чеченской Республики, который пообещал ей узнать,
содержится ли ее муж на военной базе в Ханкале. Через несколько дней
представитель сообщил первой заявительнице, что ему удалось провести
розыск ее супруга только в местах расположения воинских частей, и
Абдулкасим Заурбеков там под стражей не содержится. Это должностное
лицо также заявило, что у него нет доступа к иным родам вооруженных
сил, и он не мог проверить расположения подразделений Главного
разведывательного управления, специальных отрядов быстрого
реагирования и отрядов милиции особого назначения.
По сведениям первой заявительницы, во время поиска своего мужа она
обнаружила, что значительное число людей подверглось дурному
обращению со стороны должностных лиц Октябрьского ВОВД или исчезли
после содержания под стражей там.
Официальное расследование исчезновения Абдулкасима Заурбекова
20 октября 2000 года Октябрьский ВОВД начал проверку по факту
исчезновения Адбулкасима Заурбекова.
28 октября 2000 года Октябрьский ВОВД решил не возбуждать уголовное
дело в отсутствие доказательств того, что в отношении Абдулкасима
Заурбекова было совершено какое-либо преступление
8 ноября 2000 года прокуратура г. Грозного отменила вышеуказанное
постановление и возбудила уголовное дело №12260. В январе 2002 года
первой заявительнице стало известно, что данное уголовное дело было
возбуждено в связи с убийством ее мужа.
Как утверждают заявители, после того, как было начато расследование,
первая заявительница регулярно посещала Грозненскую прокуратуру,
чтобы узнать о принятых мерах. Согласно объяснениям заявителей, г-н
Блюмский, прокурор Грозного, и г-н Лебедев, следователь, ведущий
дело, сказали первой заявительнице оставаться дома, так как они сами
ее посетят там. Они также пообещали привлечь милицейских собак к
розыску ее мужа, но этого не было сделано. В ответ на ходатайство
первой заявительницы о допросе определенных должностных лиц ВОВД до
того, как они уехали на место своего постоянного проживания в другом
регионе России, г-н Лебедев сообщил, что их будет легче допросить
там.
12 ноября 2000 года, после того, как их командировка была окончена,
г-н Блюмский и г-н Лебедев уехали из Чечни на свое постоянное место
жительства.
Письмами от 11 и 18 ноября 2000 года прокуратура Чеченской Республики
(«республиканская прокуратура») переправила обращения
первой заявительницы в Грозненскую прокуратуру.
5 декабря 2000 года Чеченское управление ФСБ сообщило первой
заявительнице, что его должностные лица не задерживали ее мужа и не
имеют никакой информации о его местонахождении. Обращение первой
заявительницы было передано в Грозненскую прокуратуру.
В определенный момент в декабре 2000 года первая заявительница
получила информацию, согласно которой ее муж содержался на военной
базе Ханкала. Как указывает заявительница, в ответ на ее ходатайство
о проверке данной информации г-н Шакихачев, который в тот момент
являлся следователем, ведущим дело, сказал, что он «боится
ехать в Ханкалу», так как он сам «может исчезнуть там».
В неопределенную дату в ноябре-декабре 2000 года другой следователь
Октябрьского ВОВД, г-н Лапин сказал первой заявительнице, что,
согласно его информации, Абдулкасим Заурбеков мертв. Тем не менее, он
отказался предоставить какие-либо дополнительные объяснения.
24 января 2001 года Администрация Чеченской Республики направила
обращение первой заявительницы в военную прокуратуру военной части
20102.
15 июля 2002 года уголовное дело №12260 было соединено с тремя
другими делами, возбужденными в связи с исчезновениями жителей
Грозного в разное время в 2000 году.
Письмом от 30 июня 2003 года республиканская прокуратура сообщила
первой заявительнице, что уголовное дело было возбуждено по ч.1
ст.105 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с убийством их
родственника, так как «в Уголовном кодексе Российской Федерации
нет такого состава преступления, как «исчезновение»,»
в связи с чем, уголовные дела в связи с исчезновениями, по общему
правилу, возбуждаются по этой статье.
Согласно объяснению заявителей, расследование исчезновения их
родственника приостанавливалось и возобновлялось несколько раз.
Соответствующие постановления им не доставлялись, они лишь
уведомлялись о них, когда первая заявительница посещала Грозненскую
прокуратуру. Как сообщается первой заявительницей, в нарушение
указаний вышестоящих прокуроров органом расследования так и не были
допрошены старшие офицеры Октябрьского ВОВД.
Ссылаясь на информацию, предоставленную Генеральной прокуратурой,
Правительство объяснило в своих меморандумах, представленных 24
августа и 27 сентября 2005 года, что 8 ноября 2000 года в связи с
исчезновением Абдулкасима Заурбекова было возбуждено уголовное дело
по ч.1 ст.105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство).
Предварительное расследование по этому делу приостанавливалось 8
января, 29 февраля, 28 апреля, 9 ноября и 19 декабря 2001 года, 30
января и 11 октября 2002 года, 15 апреля, 23 мая, 4 августа, 22
октября и 25 декабря 2003 года, 27 ноября 2004 года и 8 сентября 2005
года и затем возобновлялось 29 января, 28 марта, 9 октября, 19 ноября
и 30 декабря 2001 года, 11 июля и 15 ноября 2002 года, 28 апреля, 30
июля, 22 сентября и 25 ноября 2003 года, 15 октября 2004 года, 12
июля и 20 сентября 2005 года соответственно. Правительством сообщено,
что в настоящее время дело расследуется Грозненской прокуратурой под
надзором Генеральной прокуратуры.
Правительством также сообщено, что первая заявительница была
допрошена 20 ноября 2000 года, 15 февраля и 13 октября 2001 года.
Согласно данным Правительства, в протоколах допросов первой
заявительницы не содержится сведений о том, что ее муж содержался на
военной базе в Ханкале. Первая заявительница была признана
потерпевшей 15 февраля 2001 года. Также властями были допрошены
второй заявитель 29 ноября 2000 года и его сестра в неопределенную
дату.
Согласно объяснениям Правительства, властями были допрошены более 80
должностных лиц правоохранительных органов Ханты-Мансийского округа,
которые в соответствующее время служили в Октябрьском ВОВД. Им для
идентификации показывалась фотография Абдулкасима Заурбекова. Они
указали, что родственник заявителей никогда не содержался в изоляторе
временного содержания Октябрьского ВОВД. Офицер С., который в
соответствующий период времени исполнял обязанности начальника
Октябрьского ВОВД, опознал родственника заявителей и заявил, что в
ходе розыска следователями была добыта информация, позволяющая
утверждать, что Абдулкасим Заурбеков был убит членами незаконных
вооруженных групп за его отказ сотрудничать с ними. Офицер Б. заявил,
что в день исчезновения Абдулкасима Заурбекова он видел его выходящим
с территории Октябрьского ВОВД и направляющимся в сторону местного
рынка.
По сведениям Правительства, органы следствия также добыли и
исследовали документы из Октябрьского ВОВД, относящиеся к
соответствующему периоду времени, и направили ряд запросов в
правоохранительные органы различных регионов России. Ими была
получена информация о том, что против Абдулкасима Заурбекова никогда
не возбуждалось уголовное дело и не применялись специальные меры,
никем из них он никогда не арестовывался и не задерживался. Властями
также был осуществлен ряд мер, направленных на установление
местонахождения Абдулкасима Заурбекова.
Несмотря на четкие запросы, дважды сделанные Судом, Правительством не
была предоставлена копия ни одного из документов, на которые оно
ссылалось. Основываясь на информации, полученной из Генеральной
прокуратуры, Правительство заявило, что расследование продолжается, и
раскрытие документов было бы нарушением ст.161
Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так как дело
содержит информацию военного характера и личные данные свидетелей и
других участников уголовного судопроизводства. В то же время,
Правительство предложило, чтобы делегация Суда ознакомилась с делом в
месте осуществления предварительного расследования, за исключением
«документов [раскрывающих военную информацию и личные данные
свидетелей] и без права делать копии материалов дела и передавать его
другим».
Б. Соответствующее национальное законодательство
До 1 июля 2002 года уголовно-правовые вопросы регулировались
Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1960 года. 1 июля 2002 года
старый кодекс был заменен Уголовно-процессуальным кодексом (УПК)
Российской Федерации.
Статья 161 нового УПК устанавливает правило, согласно которому данные
предварительного расследования не подлежат разглашению. Часть 3
указанной статьи устанавливает, что данные предварительного
расследования могут быть преданы гласности с разрешения прокурора или
следователя и только в том объеме, в каком это не противоречит правам
и законным интересам участников уголовного судопроизводства и не
противоречит интересам расследования. Не допускается разглашение
данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их
согласия.
ЖАЛОБЫ
1. Заявители пожаловались в соответствии со статьёй 2 Конвенции в
связи с нарушением права на жизнь в отношении их родственника –
Абдулкасима Заурбекова. Заявители утверждали, что обстоятельства его
исчезновения и долгий период времени, в течение которого не удается
установить его местонахождение, указывают на то, что Абдулкасим
Заурбеков был убит федеральными силами. Заявителями также подана
жалоба в отношении того, что по факту исчезновения их родственника не
было проведено эффективного расследования.
2. Заявители затем сослались на статью 3 Конвенции, заявив, что у них
есть серьезные основания полагать, что Абдулкасим Заурбеков
подвергался пыткам и бесчеловечному обращению, а также, что в этом
отношении не было проведено эффективного расследования. По данному
вопросу заявители также указали, что они пережили тяжелое душевное
угнетение и страдания в связи с исчезновением их родственника, а
также в связи с неспособностью государства провести тщательное
расследование в этом отношении.
3. Заявители указали, что в отношении Абдулкасима Заурбекова были
нарушены положения статьи 5 в целом, относящиеся к законности
задержания и гарантиям против произвола.
4. Заявители далее сослались на п.1 ст.6 Конвенции, указав, что,
согласно национальному праву, они не имели возможности подать иск о
компенсации вреда в порядке гражданского судопроизводства в связи с
незаконным задержанием или смертью их родственника до окончания
расследования уголовного дела.
5. Заявители утверждали, что в отношении их жалоб по статьям 2, 3 и 5
отсутствовали эффективные средства правовой защиты, что нарушает
статью 13 Конвенции.
6. В заключение, в своих объяснениях от 14 ноября 2005 года,
заявители подали жалобу относительно того, что отказ Правительства
предоставить копию дела, которое расследуется по факту исчезновения
их родственника, нарушает обязательства государства по статье 34 и
п.1 статьи 38 Конвенции.
ПРАВО
1. Заявителями выдвинуты вышеуказанные жалобы со ссылками на статьи
2, 3, 5 и 13 Конвенции, которые, в имеющей отношение к делу части,
содержат следующие положения:
Статья 2
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется
законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во
исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение
преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое
наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение
настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно
необходимого применения силы:
а) для защиты любого лица от противоправного деяния;
b)
для осуществления законного задержания или предотвращения побега
лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c)
для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.»
Статья 3
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни
бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»
Статья 5
«1. Каждый имеет право на свободу и личную
неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в
следующих случаях и в порядке, установленном законом:
…
c)
законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с
тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному
подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются
достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить
совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его
совершения;
…
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на
понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему
обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под
стражу в соответствии с подпунктом “c”
пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к
иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной
властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение
разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть
обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или
заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение
судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если
его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под
стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на
компенсацию.»
Статья 13
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в
Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой
защиты в государственном органе, даже если это нарушение было
совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.»
А. Исчерпание внутренних средств правовой защиты
1. Позиции сторон
Правительство утверждает, что жалоба должна быть признана
неприемлемой, так как заявителями не были исчерпаны доступные им
внутренние средства правовой защиты. Оно заявило, что расследование
исчезновения родственника заявителей еще не окончено. Правительство
также указало, что у заявителей была возможность подать в суд жалобу
на действия либо бездействие органов следствия либо других
правоохранительных органов, но они не воспользовались этим средством
правовой защиты.
Заявители оспорили возражение Правительства. Они утверждали, что
административная практика, состоящая в продолжающейся неспособности
властей осуществлять адекватные расследования правонарушений,
совершенных представителями федеральных сил в Чечне, сделала все
потенциально эффективные средства правовой защиты неэффективными и
иллюзорными в их деле. В этой связи заявители опирались на жалобы,
поданные в Суд другими лицами, заявляющими, что они являются жертвами
схожих нарушений, а также на документы правозащитных
неправительственных организаций и Совета Европы. Заявители
утверждали, что в любом случае они неоднократно обращались в
правоохранительные органы, включая различные органы прокуратуры, и
пытались принять участие в расследовании. Этот способ, однако,
оказался безрезультатным, учитывая, что уголовное расследование
продолжается с ноября 2000 года, но оказалось не способно установить
личности вовлеченных в незаконное задержание и исчезновение
Абдулкасима Заурбекова, несмотря на убедительные доказательства,
подтверждающие участие в этом представителей правоохранительных
органов.
Заявители также утверждали, что Правительством не было
продемонстрировано, что обжалование в судебном порядке действий либо
бездействия органов следствия могло бы явиться эффективным средством
правовой защиты в их ситуации. Они указали, что в соответствии с
национальным правом суд, по результатам рассмотрения такой жалобы,
мог бы обязать органы следствия возобновить расследование либо
осуществить определенные следственные действия. В этой связи
заявители указали, что расследование похищения их родственника
несколько раз возобновлялось; вместе с тем, на данный момент оно не
дало никаких результатов. В связи с этим заявители утверждали, что
жалоба в суд на следователей не изменила бы ситуацию, а поэтому у них
не было обязанности использовать это средство правовой защиты.
Заявители также ссылались на устоявшуюся судебную практику Суда,
согласно которой в любом случае власти должны осуществлять
расследование по своей собственной инициативе, как только
соответствующий вопрос доведен до их сведения, не оставляя инициативу
по осуществлению следственных действий родственникам и не
перекладывая на них ответственность.
2. Оценка Суда
Суд считает, что вопрос исчерпания внутренних средств правовой защиты
так близко связан с существом дела, что неуместно решать его на
настоящей стадии судопроизводства.
Таким образом, Суд решает соединить это возражение с существом дела.
Б. По существу жалобы
1. Правительство
Правительство утверждало, со ссылкой на ответ из Генеральной
прокуратуры, что следствием не установлено участие сотрудников
российских правоохранительных органов в исчезновении Абдулкасима
Заурбекова и нет убедительных доказательств, позволяющих утверждать,
что он мертв. Также Правительство утверждало, что расследование
исчезновения родственника заявителей соответствовало конвенционным
требованиям эффективности, так как все меры, предусмотренные
национальным законодательством, были приняты для того, чтобы
установить виновных.
Им утверждалось, что не добыто доказательств, позволяющих утверждать,
что заявители либо их родственник были подвергнуты обращению,
запрещенному статьёй 3 Конвенции, или что Абдулкасим Заурбеков был
лишен свободы в нарушение статьи 5 Конвенции.
Правительство также заявило, что заявители имели эффективные средства
правовой защиты, как то требуется статьёй 13 Конвенции, и российские
власти не препятствовали им в обращении к этим средствам. Им также
было объяснено, что родственники пропавшего лица были признаны
потерпевшими и получили мотивированные ответы на все свои
ходатайства, сделанные в ходе расследования.
2. Заявители
Заявители не согласились с Правительством и поддержали свои жалобы.
Они подчеркнули, что Абдулкасим Заурбеков пропал, находясь в руках
властей при обстоятельствах, угрожающих жизни, и что Правительство не
представило какого-либо правдоподобного объяснения того, где он
находится. Заявители утверждали, что тот факт, что их родственник не
числится среди тех, кто содержится в местах содержания под стражей,
что утверждается Правительством, подтверждает, что его жизнь
находилась в опасности после того, как он был задержан, так как в
Чечне существовала широко распространенная практика насильственных
исчезновений, внесудебных казней, пыток и дурного обращения с
задержанными со стороны представителей федеральных сил. Заявители
таким образом утверждали, ссылаясь на статью 2 Конвенции, что тот
факт, что Абдулкасим Заурбеков с 17 октября 2000 года считается
пропавшим, свидетельствует о том, что он был убит.
Что касается процессуального аспекта статьи 2 Конвенции, заявители
утверждали, что властями не была выполнена их обязанность по
осуществлению эффективного расследования обстоятельств исчезновения
их родственника. Они заявляли, что оно длится уже более пяти лет, но
до сих пор не дало каких-либо ощутимых результатов, неоднократно
приостанавливаясь и возобновляясь. Более того, заявители не
уведомлялись следственными органами о постановлениях, касающихся
приостановления и возобновления расследования и о его результатах.
Многочисленные обращения заявителей к властям в ходе расследования
оставались без ответа либо приводили лишь к отсылке стандартных
отписок. Заявители не имели доступа к материалам дела. В поддержку
своего аргумента о неэффективности расследования заявители также
сослались на отказ Правительства предоставить копию материалов
уголовного дела по факту исчезновения их родственника.
Заявители далее настаивали, что есть серьезные основания полагать,
что Абдулкасим Заурбеков подвергся дурному обращению после того, как
он был задержан. Они ссылались на жалобы, поданные в Суд другими
лицами, утверждающими, что они являются жертвами схожих нарушений, а
также на документы правозащитных неправительственных организаций и
Совета Европы, содержащих сведения о многочисленных случаях, когда
лица, задержанные в Чечне, впоследствии были найдены мертвыми либо
возвращались из заключения со следами пыток или дурного обращения.
Заявители далее заявляли, что по этому вопросу не было проведено
расследования. Они также поддерживали утверждение о том, что они
подверглись серьезным моральным страданиям, которые находятся в
пределах действия статьи 3 Конвенции, ввиду безразличного отношения
государства к исчезновению их родственника и его продолжающейся
неспособности проинформировать их о ходе расследования.
Заявители также повторили свой аргумент, что Абдулкасим Заурбеков был
задержан представителями федеральных сил, и заявили, что его
задержание не удовлетворяет ни одному из условий, предусмотренных в
статье 5 Конвенции, так как оно не имело оснований по национальному
праву и было осуществлено не в соответствии с установленной законом
процедурой и не было формально зарегистрировано.
В заключение, заявители ссылались на статью 13 Конвенции, заявляя,
что в их деле обычно доступные национальные средства правовой защиты
показали себя неэффективными, учитывая, что расследование
продолжается в течение нескольких лет без какого-либо результата, им
никогда не предоставлялся доступ к материалам расследования, а все их
обращения к органам власти оставались без ответа либо приводили к
отсылке лишь стандартных отписок.
3. Оценка Суда
Суд считает, в свете объяснений сторон, что данная часть жалобы
затрагивает сложные правовые и фактические вопросы в соответствии с
Конвенции, решение которых зависит от рассмотрения жалобы по
существу. Соответственно, Суд приходит к выводу, что данная часть
жалобы не может быть признана явно необоснованный в смысле пункта 3
статьи 35 Конвенции. Не было установлено иных оснований для признания
ее неприемлемой.
2. Заявители также жаловались, что они не в состоянии подать иск о
компенсации вреда, нанесенного незаконным задержанием или смертью их
родственника в порядке гражданского судопроизводства до окончания
расследования. Они ссылались на п.1 ст.6 Конвенции, которая, в
имеющей отношение к делу части, содержит следующие положения:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и
обязанностях… имеет право на справедливое…
разбирательство дела… судом…»
Правительство утверждало, что жалоба заявителей в части
предполагаемого отсутствия доступа к суду в целях получения
компенсации является спекулятивной, так как на практике они никогда
не пытались подать такой иск в национальный суд. Заявители поддержали
свои требования.
Суд полагает, что заявителями не было представлено никакой
информации, которая подтверждала бы их предполагаемое намерение
обратиться в национальный суд с иском о компенсации. Из этого
следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена в связи с
неисчерпанием национальных средств правовой защиты, в соответствии с
пп.1 и 4 ст.35 Конвенции.
По этим причинам Суд единогласно
Решает объединить с рассмотрением по существу возражение
Правительства о неисчерпании национальных средств правовой защиты в
отношении требований в соответствии со статьями 2, 3, 5 и 13
Конвенции;
Объявляет приемлемыми, без влияния на решение вопроса по
существу дела, требования заявителей в соответствии со статьями 2, 3,
5 и 13 Конвенции;
Объявляет неприемлемой оставшуюся часть жалобы.
Сёрен
НИЛЬСЕН Кристос РОЗАКИС Секретарь Председатель
