Условия приемлемости жалобы (Статья 35 § 3)

2.3.1 Краткое описание

Статья 35 §3 Конвенции предусматривает, что Суд объявляет жалобу неприемлемой, если она не соответствует положениям Конвенции или ее Протоколов. Жалоба может не соответствовать по одному или более из четырех оснований: ratione temporis (время), ratione loci (место), ratione personae (лицо) or ratione materiae (сущность). По сути, данные требования означают, что жалоба должна быть связана с событиями, имевшими место в определенное «время», в определенном «месте», должна быть подана определенным «лицом» и «сущностью» ее должны быть нарушения прав. Таким образом, жалобы, связанные с событиями, происшедшими до вступления в силу Конвенции на территории Высокой Договаривающейся Стороны являются неприемлемыми в плане ratione temporis; жалобы, связанные с событиями, над которыми у Высокой Договаривающейся Стороны нет юрисдикции, такие как, события за пределами ее территории, являются неприемлемыми по основаниям ratione loci; жалобы от лиц, не являющихся жертвами или жалобы на действия структур, над которыми Высокая Договаривающаяся Сторона не имеет юрисдикции, или против государства, не являющегося Высокой Договаривающейся Стороной, неприемлемы в связи с несоответствием ratione personae; жалобы на нарушения прав, не защищенных Конвенцией, будут оставлены без рассмотрения по основаниям ratione materiae. Существует ряд важных исключений из данного правила, в частности, в отношении длящихся нарушений¹ и ответственности Высокой Договаривающейся Стороны за экстерриториальные действия,² которые разъясняются ниже.

2.3.2 Обсуждение

a) Не соответствие требованиям Ratione Temporis

В связи с общепризнанными нормами международного права, Высокая Договаривающаяся Сторона несет ответственность за факты и события, происшедшие на ее территории только после вступления в силу Конвенции и Протоколов.³ Соответственно, Суд не может рассматривать жалобу о событиях, которые имели место до ратификации Конвенции и Протоколов данным государством. Примером этому является дело Kalashnikov v. Russia.⁴ Заявитель жаловался на нарушение Статьи 3 Конвенции, о дурном обращении во время нахождения под стражей в июле 1996 года со стороны российских специальных сил. Приняв во внимание, что Конвенция вступила в силу в отношении России 5 мая 1998 года, Суд отметил, что жалоба заявителя была связана с периодом времени до указанной даты. В связи с этим, Суд признал жалобу неприемлемой из-за несоответствия требованиям ratione temporis Конвенции, в значении, предусмотренном Статьей 35 § 3.

Несмотря на то, что Конвенция не имеет обратной силы, существует важное исключение из основного правила, если жалоба связана с длящейся ситуацией, т.е. нарушение Конвенции вызвано действием, совершенным до вступления в силу Конвенции в отношении Высокой Договаривающейся Стороны, и все еще продолжающимся после вступления Конвенции в силу на ее территории. В связи с последствиями изначальных действий,⁵ у Суда имеется необходимая юрисдикция для рассмотрения жалобы, если таковая соответствует другим критериям приемлемости. Дело Loizidou v. Turkey⁶ отражает подход Суда к такой ситуации. В данном деле речь шла о неспособности заявительницы получить доступ к ее имуществу, расположенному в северной части Кипра и находящейся под контролем Турции с 1974 года. После ратификации Европейской Конвенции правительство Турции признало юрисдикцию Суда только в отношении фактов и событий, имевших место после 22 января 1990 года. Оно возражало против юрисдикции Суда именно по данной причине. Однако Суд решил, что продолжающиеся отказы заявительнице в доступе к ее имуществу на севере Кипра, повлекшие лишение над ним контроля, привели к длящемуся нарушению Конвенции. Таким образом, возражения правительства Турции были отклонены.

Аналогичным образом, в деле Moldovan and Others v. Romania Судом было установлено, что полицейские принимали участие в уничтожении домов и имущества заявителей, являвшихся гражданами Румынии цыганского происхождения. Уничтожение имущества произошло до того, как Румыния ратифицировала Конвенцию, и по данной причине Суд не мог рассмотреть жалобу заявителей об уничтожении их собственности. Однако при этом Суд указал:

«после указанного инцидента, когда они были вынуждены из-за преследований покинуть село и свои дома, заявителям пришлось проживать и некоторые из них до сих пор живут в тесных и не предназначенных для проживания помещениях - в подвалах, курятниках, конюшнях и т.д.. Им пришлось часто менять адреса, проживая у родственников и друзей в чрезвычайно стесненных условиях». ⁷

Приняв во внимание прямые последствия действий агентов государства для прав заявителей, а также то, что эти последствия продолжались после вступления Конвенции в силу в отношении Румынии, Суд пришел к выводу, что Статья 3 Конвенции была нарушена, и правительство несет за это ответственность.⁸

В деле Blečić v. Croatia, связанном с правами заявительницы на уважение ее жилища и собственности, предусмотренными Статьей 8 Конвенции и Статьей 1 Протокола 1, большинство судей Большой Палаты (11 судей из 17) пришли к выводу, что у Большой Палаты не было правомочий (ratione temporis) для рассмотрения данного дела, так как аренда заявительницы была завершена, когда Верховный Суд отклонил ее апелляцию 15 февраля 1996 года, т.е. до того как Хорватия ратифицировала Конвенцию. Жалоба заявительницы в Конституционный Суд была отклонена 8 ноября 1999 года, уже после того, как Хорватия ратифицировала Конвенцию. Тем не менее, Суд посчитал, что вмешательством в права заявителя и основанием для жалобы послужило решение Верховного Суда от 8 ноября 1999 года. В особом мнении меньшинства судей (т.е. 6 из 17), они указали, среди прочего, на следующее:

«решение становится res judicata т.е. окончательным и не подлежащим обжалованию, когда его отмена юридически невозможна в рамках местного законодательства. По данному делу такой результат был получен после вынесения решения Конституционным Судом… В данном деле вмешательство в права заявительницы стало результатом серии судебных процедур, завершившихся решением Конституционного Суда, единственным окончательным, неизменяемым судебным решением за весь период судебного рассмотрения. Именно окончательное решение Конституционного Суда сделало соответствующие гражданско-правовые действия необратимыми, отменив, таким образом, договор аренды заявительницы и создав проблему вмешательства в ее права, по поводу которой она обратилась в наш Суд».⁹

А также на то, что:

«В целях доказывания, мы также можем представить себе обратный ход рассматриваемых событий. Представим, что решение Верховного Суда было бы вынесено в пользу заявительницы (предположим, совсем без учета предусмотренных Конвенцией норм), для того, чтобы Конституционный Суд мог его отменить. В таком случае, нарушение произошло бы после критической даты, и Конвенция действовала бы в отношении ratione temporis. Тогда Большая Палата рассмотрела бы дело по существу и, вероятно, установила бы нарушение Конвенции. Однако, необходимо объяснить, почему такой обратный ход событий поставил бы дело в предусмотренные Конвенцией временные рамки… Станет ли принятие такого прецедента означать, что последнее решение национального суда, не отменившее предшествующее решение, а только носящее дополнительный характер, может считаться необходимым средством внутренней правовой защиты, но не считаться действительным решением, вводящим дело в предусмотренные Конвенцией временные рамки?»¹⁰

Как будет изложено ниже, при рассмотрении вопроса об исчерпании внутренних средств правовой защиты, до подачи жалобы в Суд от заявителей требуется исчерпание всех соответствующий средств правовой защиты. По этой причине, сложно сопоставить постановление Большой Палаты по делу Blečić с прецедентным правом Суда в отношении исчерпания внутренних средств правовой защиты,¹¹ если только данное постановление не устанавливает неэффективность конституционных средств правовой защиты в Хорватии, из-за чего прибегать к ним у заявителей нет необходимости.

б) Не соответствие требованиям Ratione Loci

В соответствии со Статьей 1 Конвенции:

«Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I настоящей Конвенции».

Несмотря на то, что данная Статья говорит о «Конвенции», если Высокая Договаривающаяся Сторона ратифицировала любой из Протоколов №№1, 4, 6, 7, 12, или 13, обязанность, предусмотренная Статьей 1 Конвенции, также относится к правам и свободам, изложенным в таком Протоколе. Протоколы считаются дополнительными Статьями Конвенции, к которым аналогичным образом применяются все нормы Конвенции.¹²

Статья 1 имеет чрезвычайную важность, так как определяет пределы действия Конвенции и обязанностей Высоких Договаривающихся Сторон. Однако данные обязательства применяются только по отношению к лицам, находящимся в пределах юрисдикции Высокой Договаривающейся Стороны. Соответственно, лицо, утверждающее, что оно является жертвой нарушения Конвенции, обязано, прежде всего, продемонстрировать, что оно находилось в рамках юрисдикции государства-ответчика во время заявленного нарушения Конвенции. Из этого следует, что вопрос юрисдикции является первым требованием Конвенции; вопрос ответственности государства или вменения ему нарушения возникает после того, как Суд удостоверится, что данное нарушение имело место в пределах юрисдикции государства-ответчика.¹³

Однако, термин «юрисдикция» не должен толковаться как относящийся только к «территории» Высокой Договаривающейся Стороны. Наоборот, прецедентным правом органов Конвенции установлено, что Высокие Договаривающиеся Стороны могут привлекаться к ответственности за определенные виды экстерриториального поведения. В упоминавшемся выше деле Loizidou¹⁴ Суд посчитал, что когда государство имеет, законно или незаконно, эффективный контроль над территорией, расположенной за пределами его национальных границ, и, независимо от того, осуществлялся ли такой контроль напрямую, через вооруженные силы, или через подчиненную местную администрацию, такое государство может считаться имеющим юрисдикцию на данной территории, и его обязательства по Статье 1 распространяются на обеспечение на данной территории целого ряда основных прав, предусмотренных Конвенцией и ратифицированными Протоколами к ней.

Подобным образом, Высокая Договаривающаяся Сторона считается имеющей юрисдикцию, если ее агенты, военные или гражданские, применяют силу и власть по отношению к лицам на иностранной территории. По делу Illich Sanchez Ramirez v. France,¹⁵ Комиссия рассмотрела арест и содержание под стражей в Судане заявителя французскими властями. Комиссия решила, что с момента передачи заявителя французским властям в Судане, он фактически находился под их контролем, и, таким образом, был под юрисдикцией Франции.¹⁶

По делу Issa v. Turkey, в котором шла речь об убийстве нескольких человек в Ираке сотрудниками турецких секретных подразделений, Суд установил, что государство может быть привлечено к:

«….к ответственности за нарушение предусмотренных Конвенцией прав и свобод лиц, находящихся на территории иного государства, но которые находятся под контролем властей другого государства, через его агентов, которые законно или незаконно, действуют в другом государстве….Ответственность за такие ситуации вытекает из того, что Статья 1 Конвенции не может интерпретироваться, как позволяющая государству-участнику Конвенции совершать нарушения Конвенции на территории другого государства, чего оно не может делать на собственной территории».¹⁷  

В деле Issa Суд не исключил возможности того, что в качестве одного из последствий военных действий, государство-ответчик может считаться имевшим временный, эффективный и общий контроль над частью территории северного Ирака:

«Соответственно, если имеются достаточные фактические основания, чтобы полагать, что в рассматриваемое время жертвы находились в данной местности, логичным является то, что они находились под юрисдикцией Турции».¹⁸

Однако на основании всех представленных перед ним материалов Суд пришел к выводу, что, так как установленный стандарт доказывания не был удовлетворен, не было установлено, что турецкие вооруженные силы проводили операции в рассматриваемой местности.¹⁹

И, наконец, необходимо упомянуть о постановлении по делу Saddam Hussein v. Albania, Bulgaria, Croatia, the Czech Republic, Denmark, Estonia, Hungary, Iceland, Ireland, Italy, Latvia, Lithuania, the Netherlands, Poland, Portugal, Romania, Slovakia, Slovenia, Turkey, Ukraine and the United Kingdom, в котором заявитель жаловался на арест, содержание под стражей, передачу иракским властям, на продолжающийся судебный процесс и его результаты. По мнению заявителя, после передачи его иракским властям в июне 2004 года, он находился под юрисдикцией государств-ответчиков, так как именно они de facto контролировали Ирак. Суд решил, однако, что заявитель не разъяснил роли каждого из государств-ответчиков и их ответственности, или разделения полномочий между ними и США, указав:

«в практике Конвенции не имеется оснований, и заявитель не сослался на установленные принципы международного права, которые могли бы означать, что он подпадает под юрисдикцию государств-ответчиков только на основании того, что данные государства сформировали (на разных уровнях) часть коалиции с США, когда оспариваемые действия были совершены США, когда обеспечение безопасности в зоне, в которой данные действия были совершены, находилось в ведении США, и когда общее командование коалицией перешло к США.

Соответственно, Суд не считает установленным то, что была или есть юридическая связь между заявителем и государствами-ответчиками или, что заявитель, таким образом, может подпасть под юрисдикцию данных государств, в значении Статьи 1 Конвенции».²⁰

в) Не соответствие требованиям Ratione Personae

Статья 35 § 3 Конвенции требует от Суда отклонения в качестве неприемлемых тех жалоб, в которых ratione personae не соответствует требованиям Конвенции или Протоколов к ней. Это означает, что Суд не может рассматривать жалобу против государства, не являющегося участником Конвенции или соответствующего Протокола. В деле Ataman v. Turkey заявительница жаловалась на нарушение Статьи 5 Протокола 7 (равенство супругов), о том, что власти отказали ей и ее мужу в праве использовать ее девичью фамилию в качестве их общей фамилии. Суд посчитал, что жалоба не соответствовала ratione personae, т.к. Турция не являлась участником Протокола 7, и поэтому отклонил жалобу на основании Статьи 35 §§ 3 и 4 Конвенции.²¹

В связи с этим необходимо отметить, что жалобы, поданные против государств, не являющихся участниками Конвенции, таких как Соединенные Штаты, Судом не регистрируются, и заявители по ним получают письмо о том, что у Суда нет полномочий по рассмотрению их обращения.

Суд признает неприемлемыми многочисленные жалобы против лиц, за действия которых государство-ответчик не несет ответственности. В деле Papon v. France заявитель жаловался на враждебную кампанию, организованную против него средствами массовой информации, а также на отношение к нему гражданских партий до и во время его судебного процесса.²² Суд отклонил его жалобу как несоответствующую требованию ratione personae, указав, что власти государства не могут нести ответственность за действия частных лиц.

Более того, в соответствии со Статьей 34 Конвенции, Суд может получать жалобы

«от любых физических лиц, …которые утверждают, что явились жертвами нарушения … прав, признанных в настоящей Конвенции ….»

В соответствии с данной нормой, Суд оставляет без рассмотрения по существу жалобы, не соответствующие требованию ratione personae, в которых заявитель не является жертвой рассматриваемых событий или мер. Суд поступил так по делу, в котором заявительница жаловалась на длительность процедуры рассмотрения дела, в котором не была стороной.²³

г) Не соответствие требованиям Ratione Materiae

Суд имеет полномочия только по рассмотрению жалоб, подпадающих под действие Конвенции и Протоколов к ней. Если лицо жалуется на нарушение права, не гарантированного Конвенцией или Протоколами, такая жалоба будет отклонена как не соответствующая ratione materiae.

Иллюстрацией этому служит дело Maaouia v. France. Заявитель жаловался на нарушение Статьи 6 Конвенции, на несправедливость процедуры высылки. Суд решил, что в значении, предусмотренном Статьей 6 § 1 Конвенции, решение о въезде, пребывании и депортации иностранцев не связано с определением гражданских прав или обязанностей заявителя или уголовных обвинений против него. По указанной причине, Суд постановил, что Статья 6 не подлежала применению.²⁴ Тем не менее, данное решение Суда не означает, что лицо, подвергнутое высылке с территории одной из Высоких Договаривающихся Сторон, не может получить защиту, предусмотренную Статьями 2 и 3 Конвенции. Несмотря на то, что национальная процедура высылки лица с территории Высокой Договаривающейся Стороны не подразумевает гарантий, предусмотренных Статьей 6, они, тем не менее, с точки зрения Статей 2 и 3 Конвенции, взаимосвязаны. Это означает, что Суд подвергает тщательному рассмотрению национальную процедуру принятия решения, и то, оценили ли местные власти адекватным образом риск дурного обращения или бесчеловечного или унижающего достоинство наказания в стране, куда производится высылка, если заявителем поднимается такой вопрос.²⁵

Суд также оставляет без рассмотрения жалобы, которые выходят за рамки соответствующей нормы. Примером может служить дело Kaplan v. Turkey, в котором заявитель жаловался на нарушение Статьи 8 Конвенции. Он утверждал, о том, что его личной репутации был нанесен урон в связи с привлечением его к уголовной ответственности как террориста.²⁶ Комиссия отметила, что Статья 8 не гарантирует право на защиту чести и репутации, и поэтому отклонила его жалобу на основании отсутствия ratione materiae.