ПЯТАЯ
СЕКЦИЯ
РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ
Жалобы
№ 5108/02
Лайла Магомедовна ХАЦИЕВА и Другие
против России
Европейский Суд по Правам Человека (Пятая
Секция) на заседании Палаты, проведенном 23 октября 2006 года в составе:
Судей:
Г-на Лорензена (Президента)
Г-жи Ботоучаровой
Г-на Юнгвиерта
Г-на Буткевича
Г-жи Цаца-Николовской
Г-на Марусте
Г-на Ковлера,
и Секретаря Отдела г-жи Вестердиек,
При рассмотрении указанной выше жалобы, поданной в Суд 25
сентября 2001 года, Суд принял во внимание то, что данной жалобе был присвоен
статус приоритетной в соответствии с Правилом 41 Правил Суда, а также
Принимая во внимание комментарии, представленные
в Суд Правительством Государства-Ответчика и комментарии, представленные в Суд
Заявителями, и после проведения обсуждения, Суд принял следующее решение:
ФАКТЫ:
Заявителями по делу являются:
1. Лайла
(также пишется как Лейла) Магомедовна Хациева, 1934 года рождения;
2. г-жа
Хажман Юнусовна Акиева, 1943 года рождения;
3. г-н
Насип Хизирович Хациев, 1952 года рождения;
4. г-н
Абу-Рашид Хизирович Хациев, дата рождения не известна;
5. г-жа
Маликат Хасмагомедовна Акиева, 1962 года рождения;
6. г-жа
Жанна Хасмагомедовна Акиева, 1974 года рождения;
7. г-жа
Зарема Вахаевна Хаяури, 1976 года рождения.
Заявители являются гражданами Российской
Федерации. Их интересы в Европейском Суде представлены Стичтинг Правовой
Инициативой по России (Правовой Инициативой), неправительственной организацией,
базирующейся в Нидерландах и имеющей представительство в России. Правительство
Государства-Ответчика представлено в Суде г-ном П.А. Лаптевым, являющимся
Уполномоченным Российской Федерации в Европейском Суде по Правам Человека.
А. Обстоятельства дела
Фактические обстоятельства, представленные сторонами, могут
быть кратко изложены следующим образом.
Заявитель №1 приходится матерью Халиду Хациеву, 1969 года
рождения, а также Заявителям №3 и №4. Заявитель №2 приходится
матерью Казбеку Акиеву, 1970 года рождения, а также заявителям №5 и №6. Заявители
проживают в селе Аршты Сунженского района Ингушетии, расположенном на границе
с Чечней.
Халид Хациев и Казбек Акиев были женаты, у них было,
соответственно, двое и четверо детей. В рассматриваемый период
времени они постоянно проживали в Москве и приехали в Аршты в августе 2000 года
для того, чтобы оказать помощь своим семьям с сезонными сельскохозяйственными
работами.
Атака 6 августа 2000 года
(а) Версия Заявителей
Заявители не были непосредственными
свидетелями описанных ниже событий и представленное описание основано на
предоставленных ими в Суд показаниях свидетелей.
В августе 2000 года жители селения Аршты занимались покосом
травы. Работа выполнялась коллективно жителями села, которые
были разбиты в небольшие группы. Около 100 человек, разделившихся на
небольшие группы, работали на прилегающих к селению холмах 6 августа 2000
года. Одна из групп состояла из Халида Хациева, Казбека Акиева, их
двоюродного брата Ильяса Акиева (1964 года рождения), а также еще троих лиц,
которые проживали в селе Аршты в качестве временно перемещенных лиц из Чечни -
Баймурзы Алдиева, 1982 года рождения, Асламбека Имагамаева, 1968 года рождения
и Асламбека Дишиева.
Асламбек Имагамаев в своих свидетельских показаниях пояснил,
что во время проведения ими сельскохозяйственных работ, приблизительно в 10
километрах, они увидели несколько вертолетов бомбивших лесную зону возле
местности Бамут, Чечня.
Приблизительно в полдень два военных вертолета прилетели по
направлению из Бамута и стали низко кружить над полем, где проводились
сельхозработы. Асламбек Имагамаев идентифицировал вертолеты
как МИ-24. Мужчины в поле испугались, побросали свои косы и побежали, чтоб
укрыться в близлежащих деревьях. Группа, в которой работали сыновья Заявителей,
в начале продолжала косьбу, так как, как они говорили, вертолеты увидят, что
они не представляют никакой опасности, и что они рискуют не закончить косьбу до
конца дня.
Один из вертолетов выпустил снаряд, который приземлился
приблизительно в 300 метрах от работающих. Мужчины побросали
косы, побежали к белому автомобилю «Нива» и поехали к подножию горы. Баймурза
Алдиев и Асламбек Имагамаев показали, что в начале вертолеты улетели. Мужчины
остановили автомобиль, подобрали свои косы и сели в машину, чтобы ехать домой
на обед. Затем вертолеты появились опять, и они увидели их зависшими прямо над
машиной. Они остановили «Ниву» и побежали в разные стороны в поисках укрытия.
Вертолеты стали выпускать снаряды и вести
стрельбу по автомобилю из автомата, в результате чего шины задних колес машины
были спущены. После этого они стали преследовать мужчин. Один из вертолетов
выпустил снаряд в место, где укрывались Халид Хациев и Казбек Акиев. В результате
оба они были убиты, а Ильяс Акиев, находившийся рядом, был ранен осколком в
ногу.
Асламбек Имагамаев показал, что побежал через лес, для того,
чтобы рассказать односельчанам о происшедшем. Он пояснил, что
слышал, как вертолеты стреляли и выпускали снаряды на протяжении некоторого
времени. Баймурза Алдиев показал, что он побежал к реке и спрятался в кустах.
По его словам, атака на «Ниву» продолжалась около полутора часов. После того,
как вертолеты улетели, он вернулся к машине и обнаружил Халида Хациева и
Казбека Акиева, которые были уже мертвы. Их тела лежали приблизительно в 50
метрах от машины.
Тела были перевезены в село на поврежденном автомобиле «Нива».
В августе 2000 года о проведении данной атаки и смерти
вышеуказанных лиц сообщили правозащитные неправительственные организации.
Б) Версия Правительства
По версии Правительства, с начала
контртеррористической операции на территории Чеченской Республики, военные и
гражданские власти предприняли все необходимые меры для обеспечения безопасности,
проживающего на Северном Кавказе мирного населения. Жители Ингушетии были
поставлены в известность о риске нахождения на административной границы с
Чечней, а также о действиях, которые им следовало предпринять при проведении контртеррористической
операции для демонстрации того, что они не принадлежат к незаконным вооруженным
формированиям. В частности, как только они установили «визуальный контакт» с
представителями федеральных сил, они должны были остановиться, обозначить себя
куском белой материи и ждать прибытия группы военнослужащих для установления
личности.
6 августа 2000 года власти провели одну из
специальных операций, направленных на предотвращение преступной деятельности и
задержание членов незаконных вооруженных формирований в Чечне. Во время данной
операции, федеральный транспортный вертолет МИ-8 был сбит незаконными
вооруженными формированиями в районе села Аршты, и упал на землю. Были отданы
приказы об эвакуации экипажа и находившихся на борту вертолета военнослужащих с
места падения. Воздушное пространство над местом проведения спасательной
операции патрулировалось парой военных вертолетов МИ-24.
Около 13 часов, в то время как патрулирование
места проводилось в 4-х км. на запад от села Аршты, пилоты вертолетов МИ-24
увидели автомобиль Нива и группу, по крайней мере, состоявшую из пяти
вооруженных автоматами мужчин. Пилоты провели наблюдение за мужчинами через
системы контроля цели с 10-кратным увеличением, с расстояния в 2 км. и с высоты
в 100-150 метров.
В соответствии с Правительством, пилоты
доложили с командный центр, и получив соответствующие приказы, выпустили
предупредительные залпы в место, расположенное 50 метрах от машины и людей.
Мужчины сразу же сели в машину и начали отъезжать, вместо того, чтобы указать,
кем они являлись, и ожидать прибытия наземных подразделений для установления их
личности. Пилоты вновь доложили командованию, получили соответствующие приказы
и во второй раз выпустили предупредительные залпы, однако машина продолжала
двигаться. Для того, чтобы предотвратить движение автомобиля Нива с
неустановленными вооруженными лицами, без разрешения и поблизости от места
проведения спасательной операции, пилоты, в соответствии с приказами
командования, открыли огонь по машине. В результате чего были убиты Халид
Хациев и Казбек Акиев, а Ильяс Акиев был ранен.
Официальное расследование
Вечером 6 августа 2000 года на место
происшествия прибыло несколько представителей прокуратуры Сунженского района, а
также прокуратуры Республики Ингушетии. С ними также был судебно-медицинский
эксперт из города Нальчика, Республики Кабардино-Балкария. Они допросили
свидетелей атаки, забрали несколько кос, поврежденных осколками снарядов, и
провели осмотр тел. Они отметили, что ранения погибшим были нанесены осколками
снарядов, а также пулями из крупнокалиберного оружия.
В соответствии с утверждениями Заявителей, в
то же самое время глава сельской администрации обратился к военному
руководству. Два БТР с военнослужащими прибыли в селение, и совместно с
местными официальными лицами направились к месту происшествия. Однако, вскоре
они вернулись, так как военные, якобы, отказались продолжить осмотр.
Правительство утверждает, что 6 августа 2000
года, на основании полученной из администрации села Аршты информации,
прокуратура Республики возбудила уголовное дело по ч. 2. ст. 105 УК РФ
(убийство одного или более лиц общественно опасным способом). Делу был присвоен
порядковый номер 20600055. После проведения первоначальных следственных
действий, уголовное дело было передано в военную прокуратуру, и ему был
присвоен номер 34/32/0189-01. Правительство не указало, в какую военную
прокуратуру было передано дело.
Через несколько недель Заявители, у которых не
было никаких известий о ходе расследования, обратились в Сунженскую районную
прокуратуру и затем в прокуратуру Республики Ингушетии в городе Назрань. Они
были проинформированы о том, что уголовное дело было возбуждено 6 августа 2000
года, и ему был присвоен номер 20600055. В ответ на свои последующие запросы и
обращения в прокуратуры различных уровней Заявители практически не получили
никакой имеющей значение информации о ходе расследования атаки. Несколько раз
в их адрес направлялись письма, информирующие их о том, что их обращения были
переправлены в прокуратуры различных уровней.
29 августа 2000 года Главная Военная
Прокуратура, в ответ на запрос, поданный от имени Заявителей депутатом
Государственной Думы РФ от Республики Ингушетия, сообщила, что расследование
уголовного дела об убийстве двух лиц возле селения Аршты находится под надзором
военного прокурора Северо-Кавказского Военного Округа. В письме говорилось о
том, что ему будет сообщено о результатах расследования.
14 ноября 2000 года Заявители были
проинформированы прокуратурой Республики о том, что 9 августа 2000 года
уголовное дело №20600055 было передано для расследования в 59-ую военную
прокуратуру гарнизона в городе Моздоке, Северная Осетия.
14 ноября 2000 года представитель семей
погибших поехал в Моздок для выяснения информации о расследовании. Там он
обратился с жалобой в прокуратуру. В жалобе он указал фактические
обстоятельства атаки и просил сообщить ему информацию о ходе расследования. Сотрудник
прокуратуры показал ему журнал регистрации уголовных дел, в котором было
указано, что данное уголовное дело было передано для проведения дальнейшего
расследования в военную прокуратуру в городе Владикавказе, Северная Осетия.
15 ноября 2000 года указанный представитель
поехал во Владикавказ и поговорил с военным прокурором, которому было
переправлено дело. Прокурор проинформировал его о том, что уголовное дело было
передано ими для расследования в военную прокуратуру войсковой части 20102,
расположенную в Ханкале, месте дислокации главной военной базы российских
федеральных войск в Чечне. В тот же самый день от имени Заявителя №2
представитель подал заявление о предоставлении информации о ходе расследования.
24 ноября 2000 года Заявитель №2 обратилась к
военному прокурору воинской части №20102. В своем заявлении она указала
обстоятельства дела, сослалась на номер уголовного дела, которое ей было
сообщено районным прокурором, и попросила предоставить ей информацию о ходе
расследования. В своем письме она также просила признать ее потерпевшей по
уголовному делу. Заявитель №2 не получила никакого ответа на данное обращение.
29 января 2001 года Заявитель №4 был
проинформирован военным прокурором в/ч №20102 о том, что его жалоба была
приобщена к материалам уголовного дела по расследованию смерти его брата (дата
жалобы не указывалась).
30 мая 2001 года Заявитель №2 обратилась с
письмами к военному прокурору в/ч №20102 и к прокурору Северо-Кавказского
Военного Округа. Она просила сообщить ей о ходе расследования и потребовала
признать ее и Заявителя №1 потерпевшими по уголовному делу, в соответствии с
требованиями Уголовно-Процессуального Кодекса РФ. Она не получила никакого
ответа на данное обращение, кроме сообщения от 21 июня 2001 года, в котором
прокурор Северо-Кавказского Военного Округа проинформировал ее о том, что ее
письмо было переправлено в военную прокуратуру №59, расположенную в городе
Моздоке.
29 августа 2001 года ЗАГС Сунженского района
выдал свидетельства о смерти Халида Хациева и Казбека Акиева, под номерами 376
и 405 соответственно. Дата и место смерти обоих были указаны как 6 августа
2000 года, селение Аршты Сунженского района.
Неясно, проводились ли следственные
мероприятия в период с 2001 года до начала 2003 года.
24 марта 2003 года военная прокуратура в/ч
20102 проинформировала Заявителей о том, что расследование смерти Халида
Хациева и Казбека Акиева возобновлено.
Письмом от 17 апреля 2003 года Правовая
Инициатива, действуя от имени Заявителей, запросила у военной прокуратуры в/ч
20102 информацию о предпринятых по делу мерах и о признании Заявителей №1 и №2
потерпевшими по уголовному делу.
В письме от 24 апреля 2003 года военная
прокуратура в/ч 20102 проинформировала Заявителей о том, что в тот же самый
день, в согласия 59-й военной прокуратуры гарнизона, уголовное дело,
возбужденное в связи со смертью Халида Хациева и Казбека Акиева, было
прекращено за отсутствием во время атаки 6 августа 2000 года признаков состава
преступления.
В соответствии с утверждениями Правительства,
данное решение было принято ввиду того, что органы следствия установили, что
пилоты вертолетов МИ-24 открыли огонь по автомобилю Нива, в результате которого
были убиты двое родственников Заявителей, в соответствии с приказами,
полученными из командного центра, и которые, таким образом, были для них
обязательными. Соответственно, действия пилотов не образуют собой состава
преступления. Действия вышестоящих офицеров, отдавших приказ уничтожить
автомобиль Нива, также не представляли собой состава преступления, так как
после предупредительных выстрелов автомобиль продолжил движение поблизости от места
проведения контртеррористической операции в условиях вооруженного
сопротивлении, наличия ряда незаконных вооруженных формирований, угрожавших
жизни федеральных военнослужащих и других лиц. Правительство не упомянуло имен
пилотов, принимавших участие в атаке 6 августа 2000 года или имен тех, кто
отдал рассматриваемые приказы. Оно также не предоставило в Суд документов из
уголовного дела 34/32/0189-01, возбужденного в связи с данной атакой, несмотря
на соответствующий запрос Суда. В отношении последнего, ссылаясь на полученную
из Генеральной Прокуратуры информацию, Правительство указало, что, несмотря на
то, что расследование уголовного дела прекращено, предоставление данных
документов нарушит ст. 161 УПК РФ, так как материалы содержат информацию
военного характера, а также данные о личности свидетелей по делу.
Попытки Заявителей получить доступ к материалам уголовного дела
21 мая 2003 года военный прокурор в/ч 20102
проинформировал Правовую Инициативу о том, что материалы уголовного дела,
связанного со смертью Халида Хациева и Казбека Акиева был передан в прокуратуру
Северо-Кавказского военного округа 9 февраля 2001 года для установления
последственности. В письме прокуратуры содержалась ссылка на уголовное дело
№14/33/0429-00.
7 июля 2003 года военный прокурор в\ч 20102 вновь ответил на
запрос Правовой Инициативы, указав, что уголовное дело 14/33/0429-00,
возбужденное в связи со смертью Халица Хациева и Казбека Акиева было направлено
в прокуратуру Северо-Кавказского военного округа 9 февраля 2001 года.
В письме от 8 июля 2003 года Правовая
Инициатива направила 59-й военной прокуратуре гарнизона запрос о признании
первых двух Заявителей потерпевшими по уголовному делу №14/33/0429-00 и
предоставить им доступ к материалам уголовного дела.
10 июля 2003 года 59-я военная прокуратура
гарнизона в ответ на запрос Заявителей известила Заявителей №1 и №2 о том, что
материалы уголовного дела об убийстве их сыновей были переданы в военную
прокуратуру Объединенной Группировки Войск (ОГВ) для проверки законности и
обоснованности решения о прекращении уголовного дела.
В письмах от 10 и 11 августа 2003 года 59-я
военная прокуратура указала, что Заявители №1 и №2 могут получить доступ к
материалам дела в помещении прокуратуры в любой рабочий день с 9 утра до 6
вечера. Письмо ссылалось на уголовное дело №34/32/0189-01D.
В письме от 11 августа 2003 года в ответ на
полученные от запрос, 59-я военная прокуратура проинформировала Правовую
Инициативу о том, что уголовное дело №34/32/0189-01D было прекращено 24 апреля 2003 года в связи с отсутствием
доказательств совершения преступления во время атаки 6 августа 2000 года. Поэтому,
как указывалось в письме, национальным законодательством не предусмотрены
основания для признания Заявителей №1 и №2 потерпевшими по уголовному делу.
Кроме того, в письме говорилось, что Заявители №1 и №2 могут получить доступ к
материалам дела в любой рабочий день с 9 утра до 6 вечера.
9 марта 2004 года Правовая Инициатива
обратилась от имени Заявителей в 59-ую военную прокуратуру гарнизона. В письме
говорилось о том, что 29 августа 2003 года юридические представители Заявителей
пытались получить доступ к материалам уголовного дела №34/32/0189-01D, однако им было в этом отказано на том
основании, что уголовное дело было передано в военную прокуратуру Республики
Ингушетии. В связи с этим Правовая Инициатива попросила 59-ю военную
прокуратуру известить Заявителей о причинах передачи дела в военную
прокуратуру Республики Ингушетии и о любых предпринятых следственных мерах, с
указанием даты и места для ознакомления Заявителей и их представителей с
материалами уголовного дела.
В тот же самый день Правовая Инициатива
направила аналогичное письмо в военную прокуратуру Республики Ингушетии.
18 марта 2004 года Главная Военная Прокуратура
направила запрос Правовой Инициативы в военную прокуратуру ОГВ для рассмотрения
по существу.
В письме от 23 марта 2004 года 59-я военная
прокуратура проинформировала Правовую Инициативу о том, что материалы
уголовного дела №34/32/0189-01D
были переданы в военную прокуратуру ОГВ для рассмотрения, и после этого, после
1 сентября 2003 года, в только что организованную военную прокуратуру в/ч
04062 в Республике Ингушетии. Заявителям и их представителям советовалось обратиться
в данную прокуратуру.
2 июня 2004 года 59-ая военная прокуратура
указала, что она предоставила ответ на все запросы Правовой Инициативы в письме
от 23 марта 2004 года.
2 июля 2004 года военная прокуратура ОГВ
проинформировала Заявителей №1 и №2 о том, что расследование уголовного дела
№34/32/0189-01D было
прекращено 24 апреля 2003 года, и что последующих следственных мер не
предпринималось. Военная прокуратура ОГВ изучила материалы дела и установила,
что указанное решение от 24 апреля 2003 года является обоснованным. После
этого материалы дела были переданы в военную прокуратуру в/ч 04062, и Заявители
могут получить доступ к материалам дела в указанной прокуратуре.
По утверждениям Заявителей, до сих пор всех их
попытки получить доступ к материалам уголовного дела безуспешны.
Б. Национальное законодательство
До 1 июля 2002 года уголовно-правовые
отношения регулировались УПК РСФСР 1960 года. 1 июля 2002 года старый Кодекс
был заменен УПК РФ (УПК).
Статья 161 нового УПК устанавливает правило, в
соответствии с которым информация из материалов предварительного следствия не
подлежит разглашению. Часть 3 той же статьи предусматривает, что представление
информации возможно лишь с разрешения прокурора, следователя, дознавателя и
только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если
разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не
связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства.
Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без
их согласия не допускается.
СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ
- По Статье 2
Конвенции Заявители жалуются на нарушение права на жизнь Халида Хациева и
Казбека Акиева, и что властями не было проведено эффективного
расследования происшедшего.
- Заявители
утверждают, что, в нарушение требований Статьи 6 Конвенции, у них нет
возможности подать гражданский иск о возмещении ущерба вызванного смертью
их родственников в отсутствие результатов расследования уголовного дела.
- Заявители
утверждают, что убийство их близких родственников представляет собой
незаконное и грубое вмешательство в их семейную жизнь, в нарушение Статьи
8 Конвенции.
- Заявители
утверждают, что, в нарушение гарантий, предусмотренных Статьей 13
Конвенции, у них нет эффективных внутригосударственных средств правовой
защиты против указанных выше нарушений.
НОРМЫ ПРАВА
Заявители жалуются по Статье 2 Конвенции на
убийство своих родственников и на то, что местные власти не провели эффективного
расследования данного преступления. Заявители также ссылаются на нарушение п. 1
Статьи 6 Конвенции они не могут обратиться с иском в суд о возмещении ущерба
вызванного смертью их родственников из-за отсутствия результатов расследования
уголовного дела. Заявители также утверждают, что убийство их близких
родственников нарушило их право на уважение семейной жизни. Кроме того, они жалуются,
что в нарушение Статьи 13 Конвенции, у них не было доступа к эффективным
средствам правовой защиты. Соответствующие Статьи Конвенции предусматривают:
«Статья 2 . Право на жизнь
1. Право каждого лица на жизнь охраняется
законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение
смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении
которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей
статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
а) для защиты любого лица от противоправного
насилия;
b) для осуществления законного задержания или
предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
с) для подавления, в соответствии с законом,
бунта или мятежа.
Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство
Каждый в случае спора о его гражданских правах
и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право
на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и
беспристрастным судом, созданным на основании закона.
Статья 8. Право на уважение частной и
семейной жизни
1. Каждый имеет право на уважение его …
семейной жизни….
2. Не допускается вмешательство со стороны
публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда
такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом
обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка,
экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений,
для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
Статья 13 . Право на эффективное средство
правовой защиты
Каждый, чьи права и свободы, признанные в
настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой
защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами,
действовавшими в официальном качестве».
I. Исчерпание внутренних средств правовой защиты
(а) Доводы сторон
Правительство утверждает, что Заявители не
исчерпали доступные им внутренние средства правовой защиты. В частности, они не
обращались в суд или вышестоящую прокуратуру с жалобами в ходе расследования
смерти Халида Хациева и Казбека Акиева, что они не обжаловали решение от 24
апреля 2003 года о прекращении уголовного дела. Правительство также указало,
что Заявители могли подать иск о компенсации причиненного ущерба, однако не
прибегли в данному средству правовой защиты.
Заявители оспаривают возражения Правительства.
Они указали, что административная практика не расследования властями
преступлений, совершенных в Чечне представителями федеральных сил, сделала
потенциально эффективные средства правовой защиты по их делу неадекватными и
иллюзорными. В связи с этим они сослались на жалобы, представленные в Суд
другими лицами, утверждающими, что также стали жертвами аналогичных нарушений,
на документы Совета Европы, неправительственных организаций и сообщения средств
массовой информации. Далее Заявители утверждают, что их исключили из участия в
расследование уголовного дела, так как никто из них не был признан потерпевшим
по уголовному делу, и поэтому у них не было предусмотренного национальным
законодательством права на обжалование решений органов следствия. Тем не менее,
они активно пытались принимать участие в расследовании и неоднократно
обращались в правоохранительные органы, в том числе к различным прокурорам,
прося проинформировать их о предпринятых следственных мерах, ходе расследования
и признать двух первых Заявителей потерпевшими, в связи с тем, что они являются
матерями убитых. Заявители утверждают, что они прибегли к предусмотренным
национальным законодательством средствам правовой защиты, однако те доказали
свою бесполезность по их делу.
Б) Оценка Суда
Суд считает, что вопрос исчерпания средств
внутренней правовой защиты настолько тесно связан с существом дела, что его
решение не представляется целесообразным на данной стадии процедуры.
По указанной причине Суд присоединяет
возражения Правительства к рассмотрению дела по существу.
2. Относительно существа жалобы
А). Правительство
Правительство согласилось с тем, что
родственники Заявителей были лишены жизни агентами государства. Однако,
Правительство утверждает, что родственники Заявителей были убиты в ходе
проведения контртеррористической операции, проводимой федеральными силами для
законного задержания незаконных участников полувоенных группировок,
предотвращения их преступной деятельности, для обеспечения общественной
безопасности в указанном регионе. При проведении данной операции, федеральные
военнослужащие, как командный состав, так и подчиненные, действовали в полном
соответствии с национальным законодательством и правилами по обеспечению
безопасности гражданского населения, а также тех, кто был связан с применением
смертельной силы. Далее Правительство утверждает, что, несмотря на то, что они
были предупреждены о недопустимости нахождения в районе проведения
контртеррористической операции, в т.ч. в поблизости от административной границы
Ингушетии и Чечни, группа из пяти человек, включавшая родственников Заявителей,
была обнаружена в указанном районе, поблизости от места крушения вертолета
федеральных сил. Более того, указанные лица нарушили необходимые требования, в
частности, они не обозначили себя белыми кусками ткани, и пытались уехать на
машине. Это привело к тому, что пилоты федеральных вертолетов МИ-24 приняли их
за участников незаконных вооруженных формирований. И, наконец, только после
координации действий пилотов с приказами командования, после выпуска
предупредительных залпов, они открыли огонь по автомобилю, что привело к смерти
родственников Заявителей. Таким образом, Правительство утверждает, что
применение смертельной силы по данному делу было абсолютно необходимо в целях,
предусмотренных Статьей 2 п. 2 (а) и (b). Оно также утверждает, со ссылкой на мнение Генеральной
Прокуратуры РФ, что предварительное следствие по делу соответствует требованиям
Конвенции об эффективности расследования.
Правительство также указывает на то, что на протяжении всего
расследования и после его прекращения, у Заявителей имелась возможность подать
иск о получении компенсации за смерть своих родственников. Поэтому
у Заявителей имелся доступ к Суду, как предусмотрено п.1 Статьи 6 Конвенции.
Правительство также утверждает, что не существует прямой связи
между убийством родственников Заявителей и нарушением права Заявителей на
уважение их семейной жизни, и, что в любом случае, заявленное нарушение данного
права было оправдано по ч. 2 Статьи 8 Конвенции.
Правительство указывает на то, что у Заявителей в распоряжении
имелись эффективные средства правовой защиты, как требует того Статья 13
Конвенции, и что власти не препятствовали им в использовании данных средств. В частности, власти начали расследование уголовного дела в день
убийства родственников Заявителей, что в ходе расследования у Заявителей была
возможность обжаловать действия или бездействие органов следствия, и решение о
прекращении уголовного дела, вышестоящему прокурору или в суд. Кроме того, у Заявителей
имелась возможность подать гражданский иск о возмещении ущерба. В отношении
последнего Правительство сослалось на дело Khashiyev v Russia, в котором Заявитель обратился и
получил компенсацию за смерть своих родственников (см. Khashiyev and Akayeva v Russia, nos. 57942/00 и 57945/00,
24 февраля 2002).
Б) Заявители
Заявители оспаривают доводы Правительства и
придерживаются своей жалобы. Они оспаривают представленную Правительством
версию событий 6 августа 2000 года как неосновательную, учитывая то, что
Правительство отказалось предоставить копию материалов уголовного дела,
возбужденного в связи с атакой 6 августа 2000 года, а также то, что оно не
подтверждает свои доводы документальными доказательствами. Заявители
категорически отрицают утверждения Правительства о том, что когда их увидели
пилоты вертолетов МИ-24, Халид Хациев, Казбек Акиев и трое других мужчин были
вооружены. Заявители сослались на различные сообщения средств массовой
информации, и утверждают, что было очевидным то, что эти пять человек были
гражданскими лицами, что они занимались покосом травы в открытом поле и не
представляли угрозы ни гражданскому населению, ни военнослужащим. Далее Заявители
утверждают, со ссылкой на показания очевидцев, что пилоты вертолетов МИ-24 не
производили никаких предупредительных выстрелов перед тем как атаковать
автомобиль Нива и убить родственников Заявителей. Заявители также выражают
сомнения в том, что у пилотов была возможность скоординировать свои действия с
приказами командования, учитывая, что атака была очень быстрой. Заявители
указали на то, что власти не известили их о проведении в день инцидента какой-либо
специальной операции в районе села Аршты, и поэтому их родственники работали в
поле, вместо того, чтобы остаться дома. Заявители также утверждают, со ссылкой
на высокопоставленное должностное лицо из Ингушетии, о том, что федеральный
вертолет МИ-8 был атакован с территории Чеченской Республики, а не с территории
Ингушетии. Заявители также отмечают то, что власти не предоставили никаких
объяснений тому, какие действия следовало предпринять гражданским лицам в зоне
проведения контртеррористической операции, и что, в любом случае, территория
Сунженского района Республики Ингушетии не была частью такой зоны, так как
расположена на довольно большом расстоянии от административной границы
Ингушетии и Чечни.
Таким образом, Заявители утверждают, что применение силы
государством, приведшее к лишению жизней их родственников, было явно
непропорциональным и не может считаться обоснованным по п. 2 Статьи 2
Конвенции. Они также утверждают, что специальная операция,
проведенная 6 августа 2000 года, не была надлежащим образом спланирована и
проконтролирована властями для наибольшей минимизации применения смертельной
силы (см. McCann v the United Kingdom, постановление от 27 сентября 1995 года, Series
A, no. 324, п. 194).
Что касается процедурного аспекта Статьи 2 Конвенции, Заявители
утверждают, что власти не выполнили своего обязательства по проведению
эффективного расследования обстоятельств смерти их родственников. Они утверждают, что расследование не соответствовало стандартам
Конвенции и требованиям национального законодательства. В частности, оно
продолжается на протяжении почти трех лет, и приостанавливалось в течение
данного времени, по крайней мере, пять раз. Заявители утверждают, что не было
предпринято ряда следственных мер, или что меры были предприняты со
значительным опозданием. На протяжении всего расследования Заявители №1 и №2
просили признать их потерпевшими по делу, однако не получили никаких ответов
на свои обращения. Власти не стали Заявителей в известность о ходе
расследования и не информировали их о предпринятых следственных мерах. Более
того, им не была предоставлена копия постановления от 24 апреля 2003 года о
прекращении уголовного дела, связанного со смертью родственников Заявителей. В
поддержку своих доводов о неэффективности расследования, Заявители также
сослались на отказ Правительства предоставить копию материалов уголовного дела
об убийстве их родственников.
Далее Заявители настаивают на том, что они не могут подать
гражданский иск о компенсации, так как они не были признаны потерпевшими по
уголовному делу и их попытки получить доступ к материалам дела были
безуспешными. Заявители считают, что у них не было доступа к
суду, в нарушение п.1 Статьи 6 Конвенции.
Заявители поддерживают свою жалобу относительно вмешательства в
их права, предусмотренные Статьей 8 Конвенции, происшедшее в результате
убийства их родственников и утверждают, что в виду отказа Правительства
предоставить материалы уголовного дела, невозможно прийти к выводу о том, было
ли вмешательство оправдано по п. 2 Статьи 8 Конвенции.
И, наконец, Заявители ссылаются на Статью 13 Конвенции,
утверждая, что в их деле внутренние средства правовой защиты, которые обычно
имеются в распоряжении, доказали свою неэффективность, учитывая то, что
расследование было проведено с недостатками, что они не были признаны
потерпевшими и поэтому они были исключены из процедуры следствия и не имели
возможности подать гражданский иск, и что все их обращения в государственные
органы остались или без ответа или получили формальные ответы.
В) Оценка Суда
Суд считает, в свете представленных сторонами
документов, что вышеуказанная жалоба поднимает сложные вопросы права и фактов,
определение которых зависит от рассмотрения жалобы по существу. Следовательно,
Суд приходит к выводу о том, что жалоба не может быть объявлена явно
необоснованной в значении п. 3 Статьи 35 Конвенции. Никаких других оснований
для признания ее неприемлемой для рассмотрения по существу установлено не было.
По указанным
причинам, Суд единогласно:
Объединяет с
рассмотрением по существу возражения Правительства о неисчерпании внутренних
средств правовой защиты;
Объявляет жалобу приемлемой без рассмотрения ее по существу.
Клаудиа Вестердиек Пеер
Лорензен
Секретарь Президент
(подпись) (подпись)
